[sticky post]Заглавный пост
jarus88
2
Это я.
Древняя, покрытая пылью и глиной бээмпэшка, чихнув, заглохла, слегка качнувшись. Из люка выглянуло копченое лицо мехвода в обрамлении потерявшего всякий цвет шлемофона, и поблескивая зубами произнесло: "приехали" с длинным и замысловатым матерком в придачу.
Я спрыгнул с "брони" и в этот момент Вован, который был очень неплохим фтографом и пользовался не китайскими мыльницами, как все мы, а какой-то замудреной зеркалкой скомадовал - "Санёк, улыбочку. Фото на память!" Улыбаться не хотелось. Не хотелось вобще ничего - ни есть, ни пить, ни спать. Сил осталось только на то, чтобы изобразить некое подобие улыбки, да молча кивнуть, давай, мол, Вован, фотай меня, если тебе это зачем-нибудь надо.

Я родился в Советском Союзе. В 91 году, узнав о ликвидации СССР равнодушно  пожал плечами. Проблем хватало иных. За это равнодушие пришлось потом платить, и очень дорого, и очень долго. Теперь моя Родина называется Россия. Второй раз я ошибаться не буду.

В блоге запрещено все то, что запрещается законами РФ и правилами ЖЖ. Остальное  - на мое усмотрение.

23 февраля (хроники прошедшего времени)
jarus88
Часть первая.

   Задача была простой. Прожить еще один день. Один короткий февральской зимы день начала нового века новой России, и остаться при этом живым. По возможности – здоровым.
Начинался день не очень здорово. Утром Паша-ротный вызвал меня и Андрюху к себе в палатку. Вообще-то, это было не по правилам. Накануне, ночью, мы спустились с горы, точнее – безымянной отметки 998,7, по которой бродили и ползали на карачках пять суток, практически, без сна и отдыха, разыскивая, якобы, замеченную пролетавшими в этом районе днем ранее, вертолётчиками, пещеру. На гору спустился густейший туман, пещеру мы так и не нашли, время, отведенное для поиска, закончилось. Спустившись за полночь, кое как пожевав осточертевшего сухпая и даже не разуваясь, наша группа приступила к отдыху – точнее – завалилась спать, определив охрану и боевой расчет. И у нас были все основания полагать, что эта ночь, по крайней мере, и еще следующие пол дня – наши. В смысле -  можно будет разуться (потом когда-нибудь) и хоть немного поспать в тепловатой и дымной сырости палатки. Но - хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Так говорил Андрюха, а он был очень умным мужиком. Впрочем – обо всем по порядку.
   Сквозь дрёму полусна я услышал характерное чваканье шагов человека, идущего по снегогрязи – удивительнейшему чеченскому состоянию почвы -  неторопливых и спокойных, а это значит – не тревога, не срочно и подпрыгивать не нужно. А что нужно человеку ни свет, ни заря от нас? Что-нибудь, да нужно, просто так здесь человеки не ходят по утрам. Да, кстати, уже день или еще утро?  А какая теперь нахрен, разница?
    «Стой, три» - «Два» - обмен верификационными грамотами между нашим стражем-дневальным и прибывшим гонцом произошел мгновенно. «Чё?» - предельно лаконичный вопрос пришедшему. «Паша-ротный командира и замка вызывает» - не менее лаконичный и информационный ответ. Коротко и, по существу.  Рядом вздохнул Андрюха: «Скажи – идём уже».  И, далее – тяжкое кряхтение, сопение, ворочанье, бубнение про сырые ботинки, шуршание, позвякивание оружейного металла и тягучее нежелание выносить свое бренное туловище за пределы палатки, в синюю и сырую полутьму февральского рассвета. «Пошли, Викторыч» - с фатализмом обреченного гладиатора произносит Андрюха, безошибочно определяя момент, когда я собран и готов к движению.
     Забыл представиться и дать расклад – кто тут и что тут. Я – Викторович (отчество) - немолодой и потертый жизнью прапорщик российской армии восемнадцати неполных календарей и тридцати восьми неполных лет. Служил я на тот момент в одной из частей армейского спецназа, в должности заместителя командира разведгруппы специального назначения. В момент описываемых событий я находился в очередной командировке, на Северном Кавказе, где набрала полные обороты Вторая чеченская кампания. Был заместителем у своего группника – командира и моего начальника Андрюхи.  Андрюха – капитан, командир нашей славной пятьсот тридцать первой эргэспээн – разведгруппы спец назначения. Пятнадцатилетний капитан (есть такой термин в армии) – это про него. Когда-то, в прошлой мирной жизни военная судьба Андрюхи решила пойти поперёк борозды. За мнимые и реальные провинности его военная карьера встала в глухую оборону и теперь он отбывал своеобразную ссылку на Кавказ, по образцу Лермонтова и Ко, с невнятной перспективой выправить судьбу, посредством героических подвигов. Низшие чины и командиры очень ценили Андрюхин опыт, которого не имели сами, высокое начальство смотрело на Андрюху равнодушно.
     Все трудные и ответственные военные задачи складывались на Андрюхин офицерский горб с постоянством и регулярностью, от которой другой сбежал бы на гражданку под любым предлогом или запил бы беспробудно. Но Андрюха имел уже носорожью шкуру и безразмерной величины терпение, помноженное на огромный боевой опыт и недюжинную физическую силу, плюс- отсутствие семьи и крепкого «тыла» это помогало ему, как и положено, стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы.
      Группа наша в тот момент выполняла боевые задачи по поиску бандформирований в юго-восточной части Ножай-Юртовского района Чечни, в составе сводного отряда из шести групп армейского спецназа и приданного подразделения пехоты – минометчиков с двумя «трубами», двух БМП с отделениями пехоты. Командовал всем этим образованием наш командир роты – «Паша-ротный», как его за глаза звали все – от солдат до комбата.
      Паша-ротный хлебнул полным стаканом, практически, сразу же после лейтенантского выпускного. В декабре 94-го юного лейтенанта уже дважды контузило и один раз поцарапало, когда его группа в составе сводного отряда спецназа пытался прорваться к грозненскому железнодорожному вокзалу и вывести оттуда командира погибающей сто тридцать первой Майкопской бригады. Потом были и горно-лесистая местность, и все те, известные впоследствии названия селений и ущелий Чечни, через которые Паша прошел и где воевал. Нюхнув человечины и почувствовав вкус крови, Паша превратился в этакого человека-войну, который жил от командировки до командировки, а в перерывах между ними готовился к этим командировкам. Служить под его началом было тяжело – Паша не признавал компромиссов и готов был водружать очередное Знамя Победы над любым бугорком или развалиной. «Война – работа спецназа» - Пашина любимая поговорка из Трофимовского песенного репертуара, и горе было тому, кто считал иначе. Людей он не любил, солдат считал пушечным мясом, необходимым для достижения полной и окончательной победы над врагами, но боевой опыт, честность и принципиальность, умение вести войну и воевать не числом, а умением, делали Пашу выдающимся полководцем батальонного уровня.
       Совершив несколько замысловатых движений туловищем мы с Андрюхой протиснулись сквозь коряги каркаса из местного кустарника – своеобразной арматуры нашей группной палатки и вывалились на свет божий.  Дневальный посмотрел на нас с немым сожалением, как смотрят на человека, открывшего дверь в стоматологический кабинет.
«Остаешься за старшего, народ пусть пока спит» – вполоборота головы сказал дневальному Андрюха. Дневальный и пулемет в его руках синхронно кивнули.
Мы молча потащили ноги через глинистую жижу, обильно перемешанную снегом к палатке ротного. Небо из темно-синего уже превратилось в сине-голубое. Это означало, что с закрытыми глазами мы находились в палатке часов пять – небывалая роскошь по военным временам!  Справа, у края дороги тёмно-зеленым корпусом с тонким хоботом 30 миллиметрового орудия маячила «бэха» прикрытия. Командирский люк был приоткрыт и оттуда поднимался табачный дымок. За кормой бэхи боец в неопределенного цвета бушлате и каске, в которую намертво вросла зимняя солдатская шапка, грел на спиртовом таганке банку с вкусно пахнущей тушенкой.
Слева, между двумя «мотолыгами» находилась палатка ротного. Там же стояли две «трубы» - 120 миллиметровых миномета, обложенные с трех сторон ящиками с минами. Достаточно было одного выстрела из РПГ, чтобы весь наш импровизированный лагерь моментально переместился бы в какое-нибудь Чистилище, или даже – в Ад, но все делали вид, что так и должно быть.
       В воздухе стоял туман (или облака – хрен их разберет), пахло дизелем и холодным оружейным железом, дымом разгоравшегося костерка, тушенкой, сгоревшим порохом из минометных стволов, незнакомыми запахами чужого леса.
Возле палатки нас привычно окликнул часовой - «Стой, три», «Два» - меланхолично отвечаю я. Часовой прекрасно видит, что идут свои, но за не спрошенный хоть у кого пароль ему очень серьезно может достаться от Паши-ротного. У меня плохая память на числа, я не всегда запоминаю назначенный на сутки пароль и переживаю, что когда-нибудь меня пристрелит ночью особо бдительный часовой.
     «Разрешите?» - Андрюха формален, но напорист, как бык – последний звук произносится, когда Андрюха уже полностью находится в палатке Паши ротного. Я протискиваюсь молча.
- Конечно же, Андрей Евгеньевич, заходи.
Мне Паша просто кивнул. По его мнению, я еще не достиг того уровня боевого мастерства, который позволяет считать меня ценной боевой единицей, а значит – приветствовать меня вслух.
- Чай будете? – Паша суров, но справедлив. В огромном, медном трофейном чайнике кипящая темно-коричневая субстанция, кружки не по-армейски чисты, сахар – от души в банке из-под гранатных запалов, сгущенка – открыта банка (а не тюбики из сухпайка), как и положено толковому командиру, Паша хлебосолен и богат.
       Сам он восседал на камазовской сидушке, которую возил с собой (при наличии техники, разумеется) на все задачи, вместе с чайником. Справа от него, на гвозде, висел новенький акээм, ухоженный и лощеный, приведенный к точному бою, оснащенный оптикой и, видимо, бывшим, лучшим автоматом всех окрестностей, на тот момент времени.
Под автоматом, на импровизированном стеллаже из минного ящика лежали в строгом и идеальном армейском порядке: - разгрузка («сплавовская», сшитая по индивидуальному заказу за большие деньги), бинокль двенадцатикратный, бинокль ночной БН-3, радиостанция «Арахис», какой-то супер-мега-компас, неизвестной страны происхождения, навигатор «Гармин» (один-единственный на весь наш отдельный отряд спецназа). Нож и кобура с пистолетом находились на Паше неснимаемо, круглосуточно и повсеместно.
В углу похрапывал Пашин зам, капитан Егоров, бдящий всю прошедшую ночь. В другом углу поклевывал носом связист, со съехавшими на лицо, шипящими наушниками. Иногда он вздрагивал, открывал красные глаза, и вялым движением, зажимая клавишу тангенты, произносил: - «Изба», «Изба», я – «Бросок-11», как меня принимаешь, прием?
Произнеся необходимую фразу, связист снова закрывал глаза.
       В палатке было тепло от небольшой, раскаленной до красного свечения печки. Мы с Андрюхой налили по кружке крепчайшего, ароматного чаю, в который щедрою рукой определили по нескольку гигантских порций халявной командирской сгущенки, придвинули к себе по пачке сухпаечных галет, сделали по обжигающему глотку и, хлопая сонными глазами, вопросительно уставились на Пашу.
- Может, фаршику колбасного открыть, парни? Есть в закромах еще гражданские варианты, не стесняйтесь – Паша – сама вежливость и обаяние. Колбасный фарш просто так, без причины не открывают.
- Да, не, Паш, лучше – поспать бы, часов, так семь. Или – восемь. – Андрюха дипломатии не приемлет.
- Или – говори, что там такого случилось.
       Паша понял, что вступление окончено и можно переходить к делу. Коротким и точным движением он достал из-за пазухи свернутую и упакованную в полиэтилен карту, в два движения освободил ящик-стол, и расстелил на нем карту района.
- Так вот, пацаны. Сейчас поедите в лес.
Паша взял паузу. Посмотрел в угол на связиста. Потом - на лежащую перед собой карту.
- Необходимо прокатиться (Паша подчеркнул это важное для спецназа слово) в район старой вырубки. Задача – дневная, без ночёвки (вот он, козырь из рукава! Только тот, кто не спал в зимнем лесу пять предыдущих ночей, может оценить такой подарок – боевая задача без ночной засады, с возвращением и сном в ПВД. Да, Паша щедр, необыкновенно).
- Берете группу, двести вторую броню и катитесь вот этой дорогой вот сюда – в район старой вырубки – Пашин острозаточенный карандаш прокладывает, не касаясь поверхности карты наш предстоящий маршрут.
- Там вы изображаете непонятную активность, раскидаете укупорку из-под всяких непонятных инженерных приблуд (я в Ханкале специально у инженеров укупорки всякой редкой набрал, сам даже иной раз не могу припомнить – из-под чего она). Поедите. Пальнете туда-сюда, взорвете, чего полегче. Покопаете пару ямок. В общем – чтобы духи головы поломали – чего это бледнолицым тут надо было, чего они хотят и что задумали.
- А зачем это? – Андрюха смотрит недоверчиво. Таких задач ему за две войны еще не нарезали.
- И в чем подвох?
- Выполняются, одновременно, две задачи – Паша деловит.
- Во первых, на старую вырубку в этот квадрат местные, под видом заготовки дров, завозят продовольствие, которое идет потом в лес духам.  Я предлагал организовать там засаду, но штаб «добро» не дал – Паша чуть скривил губы. Штабных он недолюбливает.
- Поэтому изобразим активность и дадим понять, что мы про их возню знаем и держим под контролем – Андрюха ухмыльнулся. «Под контролем», как же, держим…
- Пока местные наладят новый канал, пока начнут таскать в другое место, и так далее, бандюки будут сидеть на голодном пайке, а то и начнут перемещение, чего нам и надобно.
- А во вторых – пока вы там будете отвлекать народ, пятьсот тридцатая и пятьсот тридцать третья группы проведут доразведку маршрута выдвижения в предстоящий район разведки. Вот здесь – Пашин карандаш описывает небольшой кружок.
- И, это – основная идея, ибо поступила оперативная информация – Паша многозначительно посмотрел на нас – и, возможно, будет хороший результ (для непонятливых – «результ» в ходе поисково-засадных действий ОО СпН – уничтоженные боевики, захваченное оружие, разведанные и подтвержденные места базирования бандгрупп).
 - Так что – давайте, готовность – тридцать – Паша с неудовольствием покосился на наши полные кружки – нет, сорок минут.
Я начал судорожно жевать, запихивая в себя гигантские куски галет, вливая в сухое крошево огромные глотки халявной сгущенки и размачивая это великолепие горячим и крепким чаем.
А все почему? А все потому, что поднимать группу и готовить ее к выполнению задачи – моя прямая обязанность.  Полководцы сейчас займутся стратегией – уточнением задачи, получением программы связи, морщением лбов над глобусом и тэ дэ. Наше же дело малое, но правое – враг будет разбит, победа будет за нами.
Доглотав чай, я выполз из палатки. На улице ничего не изменилось, разве стало еще светлее.
Тяжко вздохнув, и по традиции,  глянув на северо-восток (там мой дом, там семья) я побрел поднимать свою группу  и готовить ее к выполнению БЗ.


РГСпН в ходе выполнения задач жизнеобеспечения. Привет, пацаны...

(no subject)
jarus88
Старая-старая сказка.

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Сегодня я расскажу вам правду сказку, точнее – перескажу одну очень удивительную и занимательную историю, которую мне в своё время поведал очень умный и информированный человек.
Вначале – в качестве пролога – небольшая цитатка из газеты «Коммерсант» от 28 марта 2004 года. Вот она:
«Элитные спецподразделения из России проходят уроки выживания в экстремальных африканских условиях
ПРИКЛЮЧЕНИЯ СПЕЦНАЗОВЦЕВ В САХАРЕ
Эти «стажеры» — российские офицеры элитных антитеррористических подразделений, типичные «люди без лица», которых нельзя называть по фамилии и которые уже на протяжении более пяти лет проходят интенсивную подготовку в неблагоприятных для человека климатических условиях. После джунглей Южной Америки, приполярных районов, гималайского высокогорья и необитаемого атолла в Тихом океане настала очередь испытания пустыней. Считается, что в мире существует только несколько спецподразделений, способных действовать на чужой, непривычной территории в любой точке земного шара. Несомненно, к таковым относятся британская элита из элит SAS и американская «Дельта». На них равняются и российские бойцы, которые принимают участие в цикле международных тренировок, впервые организованных в 1997-м под патронажем Совета безопасности России и польских государственных структур. Занятия проходят под руководством Яцека Палкевича, создателя первой европейской школы выживания.»
Это чтобы было понятно, что в каждой шутке есть доля шутки. Кто и на кого должен равняться – это корреспондент пошутил.
А теперь – сама история.
Эта операция советского армейского спецназа стоит особняком в рейтинге самых успешных и необычных операций всех специальных сил и служб всего мира. Просто, есть она – эта операция, а потом уже начинается сам рейтинг. Или – перечень. Или – еще что либо, неважно, вобщем.
В феврале 91 года началась военная операция США и союзников против Ирака, «Буря в пустыне».  В регион были стянуты огромные силы – морские, сухопутные, авиация, специальные силы всех участников Коалиции. Тогда же впервые были задействованы новейшие американские тактические малозаметные ударные самолеты F-117A «Найтхок» в количестве 42 штуки.
И, вот, в один из прекрасных дней воздушной операции американских ВВС один из F-117 упал во время выполнения боевого задания. Сам упал, или подбили – история об этом умалчивает. Немедленно были задействованы все возможные силы и средства для поиска самолета и спасения пилота.  Самолет упал в пустыне, а надо вам сказать, что в пустыне искать самолет довольно легко, особенно, если на тебя работает космическая спутниковая группировка, весь район полностью контролируется самолетами ДЛРО, непрерывно ведутся все виды разведки и наблюдения, поисково-спасательная служба имеет, практически, неограниченный ресурс и получает помощь от всех родов и видов войск.
Когда же первые группы спасателей прибыли к упавшему самолету, то они увидели некоторую странность: в самолете отсутствовали часть самых секретных электронных блоков, был аккуратно вырезан кусок обшивки, и у погибшего пилота отсутствовал летный шлем.
Стало понятно, что кто-то похитил узлы и детали, которые могли дать противнику самую важную и необходимую секретную информацию о новейшем самолете. Но кто это мог сделать? Иракские военнослужащие?
Немедленно в районе начались поисковые мероприятия. Район был полностью перекрыт и оцеплен. Значительной части армейской авиации была поставлена задача на поиск и уничтожение всего живого    любых объектов в районе. Были задействованы силы специальных операций США  и Великобритании, подразделения морской пехоты и воздушно-десантных войск Коалиции.
Все морские порты были под открытым и скрытым наблюдением, все пограничные пункты и переходы контролировались, а тайные тропы минировались, или на них организовывались засады.  Все суда в регионе под различными предлогами были тщательно досмотрены, в аэропортах спецслужбы немедленно докладывали в штаб операции о малейшем подозрении в отношении любых лиц или грузов. Безрезультатно.
Тогда американцы поняли, что это работа советского спецназа. Никому другому ничего подобного не удалось бы никогда. И, по линии контактов между военными, в духе «перестройки и гласности» американцы заявили: верните нам сволочи то, что вы у нас спёрли.
- А что, у вас что-то пропало? – отвечал советский Генштаб – ай-ай-ай, повнимательнее надо быть, когда в помещение заходишь боевые действия ведешь.
А Яцек Палкевич  - он  - да, водил когда-то группу туристов из СССР по пустыне Сахара. Он путешественник, великий Мастер своего дела. И туристы все были – как на подбор – рослые, сильные, экипированные, смелые и умелые.
А в конце 91 года в одной из центральных газет, на последних страницах появилась маленькая и скромная заметочка о том, что ряд советских военнослужащих награждены высокими правительственными наградами.
Но никому уже не было никакого дела до этих наград – в декабре история сделала новый поворот пошла по другой колее.
Я сказал тогда очень умному и информированному человеку, глядя ему прямо в глаза: - но ведь это же байка, не? Обычная армейская байка-прибаутка про лихих парней, легендарный спецназ и всётакое?
Человек усмехнулся, молча достал сигарету из пачки, закурил. Выпустил тугую струю голубого дыма и резюмировал: - конечно же байка. Помолчал опять. И добавил: - Знаешь, сколько денег потрачено, чтобы наши операции выглядели байками и небылицами?  - Сколько?  - Информационно-аналитическое обеспечение оперативных мероприятий – статья такая в бюджете любого ведомства имеется. И она совсем немаленькая, как ты понимаешь.
И я замолчал. А человек еще долго смотрел вдаль, улыбаясь сквозь прокуренные усы чему-то своему, хорошему.
Спокойной ночи вам, ребята!
 

Праздничное
jarus88
20170502_202742 - копия.jpg
Как семьдесят два года назад, когда эти самые красноярские колхозники взяли таки рейстаг, победили в тяжелейшей войне и сломали фашиста.
"А все же на запад идут и идут, и идут эшэлоны
А нам показалось - уже не осталось врагов"
С Днем Победы.

На смерть "Мотороллы"
jarus88
Прошло время, отписался народ. Кто - с радостью, кто - с сожалением и горечью, кто с ерничанием и чавкающим равнодушием, кто-то закрыл дело и на папке поставил штампик "Сдано в архив".
Бог им всем судья. Хотел бы высказать несколько своих мыслей, которые имеются после ликвидации командира подразделения ополчения ДНР Арсения Павлова, позывной "Моторолла".
Скажу сразу - я к личности погибшего не испытываю совершенно никаких чуств. Мы не были знакомы, возможно и пересекались где-нибудь на кавказских дорогах, но я его не знал. Ничего плохого или хорошего о нем, как о человеке сказать не могу. Но вот как о командире оплченцев - мысли есть.

Вот его фотография. Первая же, по запросу из поиска.
Что я здесь вижу? Что может здесь увидеть каждый? Что может на этом снимке увидеть любой человек, который воевал?
Это офицер. Погоны подполковника предполагают факт, что офицер командует подразделением, примерно, равным или бОльшим батальона. На нем форма, похожая на форму офицера морской пехоты ВС РФ. У офицера знак "Гвардия СССР", а так же Звезда Героя (вероятно, Героя ДНР), а так же еще целый ряд отличительных знаков, похожих на ордена и медали.

На этом фото - у него кортики сопровождение, в виде бойца в разгрузке и очках с новейшим автоматом.
Казалось бы - что не так?
Всё в полном соответствии с реалиями момента - гражданская война, конфликт на Украине, один из удачливых командиров, весь заслуженный  и боевой, наверняка выходил победителем из многих боев и сражений, судя по наградам.
Но что же не так? А не так здесь то, что он убит.
Почему же он погиб - вот в чем вопрос. Не в бою, не в результате ранения, не на марше, не в атаке, не шальным снарядом в блиндаже накрыло, не в засаду лихую попал, не снайпер внимательный из Баррета какого снял - нет.
Все очень банально: рванули в подъезде, как братка из лихих девяностых.
Не как офицера морской пехоты, комбата, Героя и лихого бойца - как брателлу конкретного завалили, в подъезде жилого дома.
Вот. А почему, спрошу я вас. А потому, сам же себе и отвечаю, что нарушил данный товарищ все законы войны - писанные и устные, которые знают все, и которые знают лишь некоторые. На которые болт не кладут даже супермены и герои всевозможные, всех родов войск и периодов истории.
Первый:
"Ты - на войне". Здесь всё другое, другая жизнь, другие правила, другие люди, не такие, как в мирной жизни. Здесь смерть на каждом милиметре, сантиметре, везде и всегда. Смерть тебя ждет, враги тебя хотят убить, помни это круглосуточно, непрерывно, всегда и везде"
Моторола этот закон забыл. Или - забил. Ибо фотография говорит об этом вполне. Парад - он должен быть в сорок пятом. Не раньше. А до парада - живи в окопе, блиндаже, танке, каюте. Повезет - война окончится Победой. Тогда и поженишся. Тогда снимешь бронежилет, придешь домой, оденешь парадку и пойдешь на парад. Заделаешь детей. Пойдешь в загс, выпьешь и закусиш, выспишся и сфотографируешся с семьей и в орденах.
Второй:
"Не отсвечивай на войне, не привлекай к себе внимания, не будь мишенью".
Не помню ни одного комбата на войне, который засветился хоть где, хоть когда, хоть на какой фотке/репортаже СМИ, хоть еще где либо. Все знали , что комбат есть, он в штабе, войну ведет, или водку пьянствует - кому какое дело. У каждого своих проблем хватает. А комбат - он понимал, что будет являться основной целью для врага. И ходил, поэтому, всегда в горке не новой, ботинках обыкновенных, автомат и разгрузку имел обычные, сумки полевые и рюкзаки импортные из дальнего угла не доставал, говорил, руками не показывая, на солдата сверху   вниз не глядя, охрану за собой не таская. Сидит мужик на третьей-четвертой броне, кто такой - х.з, контрабас, наверно, вон, горка на рукаве протертая, да берцы вышорканные, "гусь войны" местного разлива. А связист рядом - так он наверно, связиста и охраняет, ибо связист - это фигура важная, без него - никуда.
Третий:
"Если сделал то, сам знаешь - что, никогда в этом не признавайся."
Буданов и Ульман - пример такой наглядный. Завалил ты мирняк, пленных, своего - бывает на войне всякое, Бог и прокурор разберутся. Но - никогда никому ни за что об этом не говори. А лучше всего - этого не делай. А если сделал - зачисти как следует, оправь свидетелей далеко - предалеко, пожги стволы, взорви трупы. И - молчи об этом, пока бланк протокола допроса обвиняемого не увидишь.
Четвертый:
"Никаких СМИ". Ты - воин, а не шоумен. Тебя и твоих людей не должны снимать камеры, видеть твое расположение посторонние люди, задавать тебе вопросы журналисты. Запомни - на тебя идет охота. Противнику интересна любая информация о тебе, о твоем окружении, местонахождении, привычках. Журналисты работают за деньги. Что нельзя сделать за деньги, можно сделать за большие деньги. А что нельзя сделать за большие деньги, можно сделать за очень большие деньги. В том числе - получить необходимую информацию о тебе. Как только я увидел по телеку репортаж о свадьбе Мотороллы с показом его места жительства, сразу понял - не жилец парень. Кто же свои лежки  в эфир выкладывает?
Для общения с прессой и соцсетями пусть будет у тебя специально назначенный человек - "замполит". Сам он не воюет, большой ценности для врага не представляет, лицо свое светить не боится, язык подвешен, но осторожен. "Я передам ваши вопросы командованию и в ближайшее время на них будет дан ответ". Псаки. Пусть смеются , посмеешься и ты. После войны.
Пятый:
"Не подставляй никогда мирняк - он не воюет".
Заряд рванули в подъезде. И, благо, что это были профессионалы- взрывчатки -  только необходимый минимум... Любители могли бы положить пару снарядов 152 мм, КЗ и ящик тротила впридачу - пару подъездов дома пришлось бы хоронить. Комбат должен жить в подразделении. В окопах, в блиндаже, с личным составом. Делить тяготы и ежесекундно быть готовым к бою. Проверять посты, планировать боевые действия, налаживать обеспечение и очень многое-многое другое. А ходить домой после рабочего дня - это - после войны. Или - вместо.
Шестой:
"Не носи наград на войне. Никаких знаков отличия или различия".
Кому надо - знают, что ты комбат и подполковник и Герой. Даже если ты в рваном и грязном бушлате и потерявшем цвет свитере, в кирзачах и небрит месяц. Кому не надо - тот узнает о твоих подвигах после войны. Или - как в данном случае - на твоих похоронах.
Я не злорадствую. Мне эти законы объяснили знающие люди, которые, как традиции , передают их от одной войны, до другой, благо, в нашей стране перерывы между войнами невелики.
Покойся с миром, Арсений. Упокой Господи, душу его.

Танк из болота
jarus88
Калинкин Михаил – Танк из болота
Меня подцепили за оба крюка,
Расклеила веки трясина,
И я увидал над собой облака
И ветер, шумящий в осинах.

И время моё побежало опять
Как будто вчера заводили,
И снова услышал я что-то про мать,
И понял, что мы победили.

И понял - пожить мне ещё предстоит,
Пускай - не герой - победитель,
Пробитые немцами братья мои,
Простите меня и поймите.

Простите - не смог показать мастерство
Красивой военной работы,
Из всей из бригады - но лишь одного
Меня сохранило болото.

Не сжёг меня пушки немецкой расчёт,
И "Тигр" меня не искалечил,
Меня не расплавил товарищ Хрущёв
В огромной мартеновской печи.

Резон здесь конечно отыщется свой,
Сегодняшним людям - подарком,
Вы можете запах глотнуть боевой
Моей краснозвёздной солярки.

Залезьте - не бойтесь испачкать штаны
В крови из солярочной прели,
Почувствуйте кожей дыханье войны,
На чём наши деды горели.

Я - брошенный в землю военный посев,
Я - памятник сгинувшей роте,
И мирная техника прёт по шоссе,
Поскольку я был в том болоте.

Я с пушкой торчащею наискосок,
Для вас непонятен и страшен,
Соляркою пахнущий правды кусок
Истории Родины нашей.

Что я уцелел - экипаж виноват,
Да наша родная природа,
Я танк - я убитый советский солдат
Второго военного года.

Винтовки в России
jarus88
Братья, деньги, два ствола: выгодно ли производить винтовки в России


Санкции убрали с рынка продукцию конкурентов Владислава  и Николая Лобаевых, но, чтобы захватить рынок, братьям этого мало

Фото: Артем Голощапов для РБК
Корпорация Lobaev братьев Владислава и Николая Лобаевых
разрабатывает и выпускает сверхточные дальнобойные винтовки мирового уровня. Можно ли на этом сделать бизнес?

«У меня больше 12 лучших в мире снайперских винтовок, и еще из очень многих я стрелял, и четыре из них — винтовки Лобаева», — рассказал РБК Андрей Рябинский, глава совета директоров группы компаний МИЦ, серьезно увлекающийся снайперской стрельбой. Владислав Лобаев — его инструктор, в конце 2015 года они вместе поставили один из мировых рекордов. Из сверхдальнобойной винтовки Лобаева СВЛК-14С «Сумрак» Рябинский пять раз подряд поразил мишень 50×50 см с расстояния 2165 м (сам Лобаев был корректировщиком). «Могу ответственно заявить, что винтовкам Лобаева в калибре .408 Cheyenne Tactical сейчас нет равных в мире, по калибру .338 они если и не превосходят, то конкурируют с лучшими мировыми образцами», — говорит Рябинский.

Выпускник философского факультета МГУ Владислав Лобаев занялся бенчрестом в 2000 году, увлекшись этим спортом во время командировки в США в середине 90-х, будучи сотрудником частного сыскного бюро «Алекс». «Серьезное увлечение стрелковым спортом привело к пониманию очевидного — с имеющимся оружием на серьезных международных турнирах побеждать трудно», — рассказал Лобаев РБК. Действительно, точные винтовки были доступны избранным, что на практике означало одно: если твоя винтовка не подготовлена известным американским оружейником, ты автоматически выбываешь из списка претендентов на призовое место, объясняет он.

Лобаев решил заняться разработкой собственных винтовок, для чего отправился на стажировку в США, где учился у известных оружейников Томаса Спиди Гонзалеса и Клэя Спенсера. Вернувшись в Россию, в 2003 году основал ООО «Царь-Пушка», которое занялось разработкой и производством высокоточных винтовок.

«Это был настоящий стартап: чтобы начать бизнес, пришлось продать личную четырехкомнатную квартиру на Арбате. Решение, конечно, было трудным, особенно для моих родных и близких», — смеется Лобаев. На первом этапе, по его словам, с деньгами для бизнеса помогли друзья и коллеги по бенч­ресту, среди которых Лобаев называет основателя компании «Торговый дом «Топливное обеспечение аэропортов» Евгения Островского (скончался в 2015 году). «Он не раз оплачивал поездки нашей сборной на зарубежные соревнования, да и мое обучение у Спиди Гонзалеса было оплачено его деньгами», — говорит Лобаев.

В 2005 году «Царь-Пушка» стала первой частной компанией в современной российской истории, получившей лицензию на производство оружия, — Orsis и «Скат» начали работать позже. «Мы были первыми, кто встал на этот путь с нуля. К тому времени нас уже знали, некоторая полезная известность уже работала на компанию», — поясняет Лобаев. Первые винтовки он сделал еще в США, для российской сборной, которая с ними выступила на чемпионате 2005 года, после получения лицензии компания начала работу в России. Сначала арендовали помещения на Подольском электромеханическом заводе, а в 2007 году запустили небольшое производство в Тарусе Калужской области.

В интервью журналу Forbes в 2010 году Лобаев говорил, что годом раньше «Царь-Пушка» продала 80 винтовок, заработав около 20 млн руб. выручки, и в 2010 году планировала выпустить до 200 винтовок. Но в том же году Минпромторг отказался продлить «Царь-Пушке» лицензию, выданную в 2005-м сроком на пять лет. Компания больше не могла производить оружие и даже продавать готовую продукцию.



«Слухи о «банке с пауками» в отечественной оружейной отрасли на уровне производственников точно лишены почвы. Учредители — дело другое, но у них и вопросы друг к другу иного свойства», — говорит сейчас Лобаев. Но в 2010 году в СМИ и на профильных форумах в интернете тогда было много разговоров о том, что проблемы «Царь-Пушке» организовали конкуренты: к их числу относили практически всех производителей снайперских винтовок в России.

Лобаев никого называть не хочет, отмечая лишь, что считает произошедшее в 2010 году проявлением «недобросовестной конкуренции». «Мы тогда решили — чем воевать и складывать тут голову, лучше снизить градус напряженности», — говорит он. В 2010 году почти весь тогдашний коллектив компании, 15 человек, переехал в Объединенные Арабские Эмираты. Там по контракту с арабским холдингом Tawazun запустили новое предприятие — Tawazun Advanced Defense Systems (TADS), где продолжили заниматься разработкой и производством стрелковых систем.

В ОАЭ россияне разработали и подготовили к выпуску около 20 моделей винтовок, две из них в итоге были запущены в производство компанией Caracal, поглотившей TADS в 2013 году. «После запуска всего цикла мы никак не влияем на производство в ОАЭ», — говорит Лобаев. В том же 2013 году закончился контракт c TADS, и сотрудники «Царь-Пушки» решили вернуться в Россию. «Были разные возможности, но после работы в Эмиратах, если честно, ни у кого не было желания еще куда-то ехать», — отвечает Лобаев. Тем более что новую лицензию Минпромторг выдал очень быстро, уже в декабре 2013 года, и на этот раз — бессрочную, добавляет он.

После возвращения в Россию Владислав Лобаев вместе с братом Николаем решили основать корпорацию Lobaev (сейчас она все еще в процессе создания). В нее войдут Конструкторское бюро интегрированных систем (КБИС), объединившее коллектив «Царь-Пушки», а также Lobaev Arms (производство дальнобойных снайперских винтовок) и Lobaev Hammer Barrels (стволы и ствольные заготовки). «У нас каждый вынужден делать все сам — стволы, ложа, патроны, — объясняет Лобаев, — до совместных действий в оружейной российской макротеме все равно когда-нибудь дело дойдет, а пока на своем микроуровне мы решили выделить наши направления в отдельные предприятия и отдельные юридические лица».




За 2014 год корпорация разработала и внедрила в производство семь новых моделей винтовок. «Никто еще так не делал во всем мире, отечественным производствам это тоже не под силу», — гордится Лобаев скоростью работы. По его словам, сейчас корпорация отходит от практики производства «штучных» винтовок и будет выводить все новые модели на рынок серийно. «Впервые в своей истории мы будем работать на затоваривание склада. Будем вносить разнообразие и в покрытия винтовок, чтобы покупатель мог выбрать «такую же, но с перламутровыми пуговицами», — улыбается Владислав.

По его словам, в 2016 году корпорация Lobaev рассчитывает получить 150–200 млн руб. выручки. В прошлом году выручка составила «несколько десятков миллионов рублей», говорит Владислав: в последние два года много сил и средств тратилось на разработку новых моделей, и теперь продажи будут расти. К традиционной продукции компании в 2015 году добавился тактический робот Minirex RS1A3, выпущенный новым подразделением корпорации — Lobaev Robotics. Вес робота на гусеничном ходу — 23 кг, на вооружение он получит калибры 7,62×39,9×39 мм и снайперские 338LW и 40LW. Это только первый из линейки боевых роботов корпорации, говорит Лобаев: компания анонсировала разработку штурмовых роботов, роботов-снайперов и контрснайперов.

«Мы работаем над сетевой интеграцией роботов в единые подразделения на поле боя, набираем сейчас штат людей, которые будут писать программное обеспечение, а пока работаем по аутсорсу», — рассказывает Лобаев. У Lobaev Robotics уже есть первый сторонний инвестор, имя которого не раскрывается, в других подразделениях у братьев Лобаевых партнеров пока нет.

Барьеры и возможности

Емкость российского рынка высокоточных винтовок Лобаев оценивает от 2–3 тыс. до 8–10 тыс. штук в год. По его словам, рынок растет медленно, хотя новые люди приходят. «Один из главных сдерживающих факторов — законодательные ограничения на владение нарезным оружием. Было бы разумно снизить барьер с пяти лет до двух, например, а для военнослужащих и отслуживших в армии вообще его отменить», — считает Лобаев.

Санкции против России по сути убрали с оружейного рынка страны иностранных конкурентов, но Лобаев не спешит радоваться: по его словам, отсутствие долгосрочных дешевых кредитов не позволяет российским оружейным компаниям воспользоваться уникальной ситуацией и захватить освободившийся рынок. «Хорошая, качественная, массовая недорогая винтовка — такая нам по силам, но на практике потребует инвестиций в размере от $30 млн. Мы этого пока не делаем, потому что на это нет денег», — говорит Лобаев.

Те же санкции против России не позволяют сейчас корпорации продавать винтовки в страны, которые присоединились к этим санкциям. «Значит, надо размещать производства на их территории. Для нас это некая бизнес-экспансия, предложения именно в таком ключе у нас есть», — рассуждает Лобаев, говоря, что несколько предложений по развертыванию производства в других странах у него уже есть.

В России спрос на высокоточные винтовки небольшой и вряд ли будет резко расти, поэтому Lobaev нуждается в глобальном рынке, говорит Андрей Рябинский. При этом, по его мнению, «лобаевские» винтовки нужны армии и специальным подразделениям, которые если и закупают их сейчас, то в очень небольших количествах (Лобаев рассказал РБК, что сейчас до 80% продаж приходится на гражданское оружие). «Все снайперские винтовки, которые есть в нашей армии, — это все вчерашний день, а винтовки Lobaev — абсолютно передовая история», — утверждает Рябинский.

Что до предложений о сотрудничестве со стороны российских оружейных гигантов, то, как говорит основатель корпорации Lobaev, «такие предложения были, но я бы оценил их как неоформленные и неконкретные, дальше предварительных разговоров мы так и не продвинулись, до альянсов так и не дошло». В России каждый вынужден делать все сам, добавляет он, хотя в конечном счете координация действий в оружейной отрасли необходима. «Задача, безусловно, трудная, особенно на нынешнем фоне, когда каждый что-то там свое обособленное строит, а вместо кооперации старается соседа задушить или затоптать», — говорит Лобаев.

По его мнению, армия не может быть локомотивом оружейного прогресса: «Конкретно наша армия сейчас готовится к Афганской или Чеченской войнам». Следующий «более или менее» глобальный конфликт неизбежно ускорит роботизацию вооружения и повысит автоматизацию оружия, минимально задействуя человека в «математике» стрельбы, считает Лобаев. Lobaev Robotics набирает новых сотрудников прямо сейчас.​


Взято  на РБК:

http://www.rbc.ru/magazine/2016/05/570fa16e9a794781cb616f9e?from=rbc_choice

Это все правда, это все верно и правильно. А вот фотографии нашей встречи с героями поста – на одном специальном мероприятии в одном специальном месте. J
Пусть будет, для истории. Хотя, с выводами Владислава Лобаева, касательно применения и тактики снайперов я не во всем согласен. Но это не касается великолепного оружия, которое делают эти парни. Удачи им в своих делах!

Итоги 2 августа.
jarus88
Итоги 2 августа.
Леха – старшина роты, три медали, Грозный августа 96-го – охранник в магазине;
Вован – старшина роты, два ордена, легендарная операция эспээн, вернулся с того света и вернул оттуда группу – сварной на стройке, бухает;
Влад -  ротный, орден и три медали, рукопашник-кэмээс, ранение -  водила у барыги;
Диман – ротный, четыре медали – клерк в конторе;
Толян – водила – камазист, контрабас, Первая и Вторая за рулем – допивает;
Толян – прошел путь от контрабаса до… до вполне высокой офицерской должности, капитан – клерк в шарашкиной конторе;
Андрюха – генерал;
Борисыч – ротный, два ордена, ранение – занялся хобби, нравится, иногда бухает;
Леха – орден (номер одной цифрой) и четыре медали, штурм Грозного, талантливейший знаток эмпэдэ – начальник отдела безопасности, две операции на сердце. Нет сорока.
Серега – замкомбата, орден и четыре медали, штурм Грозного, служба в ….. Самом Главном Месте – все путем у Сереги, молодец!
Павел Петрович – замкомгруппы, орден. Ноги ампутировали окончательно, теперь – только коляска.
Диман -  пробился и добился очень многого, у соседей был в большом почете, всего полно – поймал в лесу мину, ногу ампутировали;
Стас – замкомбата, орден и три медали – служащий РА, чинит заборы и меняет краны, вкручивает лампочки;
Вован – старшина роты, Грозный август 96-го, три медали – таксист;
Игорян – старший офицер штаба, три медали, Грозный - клерк в гос. конторе;
Андрюха – семь командировок на Кавказ группником, орден и три медали, не потерял ни одного бойца, выпускник 91 года – увольняется с лейтенантской должности;
Миха – контрабас, орден, Грозный – похоронили;
Евгений – старший офицер, два ордена, кандидат наук – лежит в коме в госпитале;
Паша – майор, Афган, орден – допивает;
Леха – технарь, Грозный – без работный пятый год;
Мудак ты, Сердюков……………………………..

Снаряга, которая у нас была.
jarus88
img594

img592
img593
Вот такие мы были. Все - самодельно-взаправдишное. Убого-самодельное. Родное и честно добытое. Минимум комфорта, максимум функциональности. Все только отечественное (кроме кофе!) Выверенное и вывешенное по граммам. Пропитанное потом. Тщательно вычищенное и смазанное. Теплое и мягкое. Исправное и прошитое. В смысле - прочно-препрочно прошито вручную иголками с капроновыми нитками на сто раз. Каждый патрончик вытерт и ни капли влаги! Каждая деталька смазана и проверена. Все работало всегда и в любой обстановке.
Одиннадцать лет прошло.

Диман ставит мину.
jarus88
img628
Диман устанавливает МОНку. В смысле - мину осколочную направленного действия. Славная была охота!
(допишу потом)
Группы носили с собой одну-две мины, чаще всего это были МОНки (МОН-50), реже - три. Особо жаждущие подвигов и славы командиры групп заставляли разведчиков носить с собой на выход ОЗМки, тяжелые и не очень нужные на выходе. Мины ставили на "дневках"  в управляемом варианте, на направлении наиболее вероятного появления противника. Подрывная машинка на ночь выдавалась в "тройку" - микроотделение, которое контролировало то или иное направление. Иногда на расположение "дневки" выходили животные - кабаны, волки, козы. Ночью, в основном. В этом случае мину подрывали. Наутро, если не было слышно признаков нахождения человека - проверяли, какой же живой душе не повезло в эту ночь.
Диман был обычным срочником. Призванный из глухого сибирского поселка, он попал в спецназ совсем не по желанию - так распорядилась судьба да нетрезвый майор областной пересылки, который перепутал папку с личным делом призывника вечером, перед самой отправкой. И Диман , всместо кого-то более удачливого в жизни, попал в батальон вновь прибывшего молодого пополнения одной из бригад армейского спецназа, котоая, вот уже пятый год вела сводным отрядом войну на Северном Кавказе.
Во время прохождения курса "молодого бойца" в анкете Диман указал в графе "Образование"  - средне-техническое, так, на всякий случай. Диплом фермера-пчеловода вряд ли мог являтся подтверждением образования, даже среднего. Но это сыграло свою роль в дальнейшей Димкиной судьбе.
После присяги и положенного увольнения батальон молодых солдат построили и стали распределять по подразделениям. "Шестая рота, второй батальон" - ткнул пальцем командир взвода, и сердце Димана ёкнуло - второй батальон должен был через три месяца менять воюющий на Кавказе отряд.

?

Log in

No account? Create an account