jarus88 (jarus88) wrote,
jarus88
jarus88

1 ноября

Вода может свести с ума любого. Может свести стальной красотой своей зеркальной глади летнего лесного озера, спрятанного в шишкинской камуфлированной чащобе. Бетонобойными айвазовскими волнами морского штормящего побережья, которое завораживает своей дикой мощью, всматривающегося в кипящую бездну так, что с трудом подавляется желание помчаться навстречу и сразиться с этой силищей в последнем неравном бою.
Или, например, вот так – как меня сейчас, сводят с ума невидимые колокольчики- водяные, равнодушные капли. Так же, как и узников средневековых каменных подвалов.
Кап…..кап……кап…….кап…..
С интервалами, отмерянными злой мачехой-Природой, маленькие дети водяного метронома с тупым равнодушием часового механизма шмякают с разбегу о какую-то звонкую железку.
Беем….бем…..бем….бем…..
Звон отдаётся в голове ударом лома по громадной и ржавой железной бочке, с гудящей болью, головой и резким морганием покрасневших глаз.
Как же я теперь понимаю, что такое – средневековая пытка водой! Умели ребята придумывать интересное.
Кап….кап….кап….кап…..бем….бем….бем…..
Да что же это творится-то, бли-и-ин, когда же оно всё закончится-то, а? За что же она мне – жисть такая, Господи?!
Я поднимаю вопросительный взгляд вверх. Господа там не видно. Ничего и никого не видно. С таким же успехом я могу опустить глаза вниз или повертеть головой вправо-влево, результат будет одинаков. Ничего.

Чёрные чернила небытия. Начало, которое было до Большого Взрыва. Ощущаю себя молекулой, мокрой, одинокой, окружённой зловещей сырой чернотой.
Чтобы убедиться, что я, все-таки, не совсем ещё спятил, вытягиваю вперёд левую руку.
Кап…кап…кап…кап…
Тщательно всматриваюсь в район своей кисти. Так и есть – не вижу ничего. Это начинает пугать.
Да ну, нафиг, не может такого быть! Не бывает такой темноты в природе, это я, наверное, ослеп! Бесполезно трясу рукой. Ночь на дворе такая, что нормальный человек её описанию ни за что не поверит. Не хватает только пуль, свистящих по степи из бернесовского шедевра.
Тру себя по носу, протираю воспалённые веки. Глаза болят ноющей песочной болью, недосып у них давний, хронический, страшный и веки сухим наждаком заставляют мои чудные и добрые глазки зелёного цвета постоянно слезиться и хлопать ресницами.
Это – нехорошо. Это нам мешает. Вдруг – надо будет срочно и очень зорко посмотреть вдаль. Вдруг, в той дали надо будет срочно разглядеть пару темных силуэтов, крадущейся походкой пробирающихся под углом в сорок пять градусов в направлении юго-восток…. и вспомнить поправки при стрельбе по движущейся цели…при фланговом движении цели…. упреждение в метрах…..кап….. равно скорости движения цели, умноженной…..кап…. на время полета пули к цели в секундах….кап….
Резко встряхиваю головой. Не спать! Не спать, сволочь, такая!!
Хлопаю себя по щеке. Самообман, однако, себя, любимого, сильно не хлопнешь, как ни старайся. Но, больше никого другого рядом нет. Что же делать-то, что делать?
А давай-ка, брат Елдырин, мы покурим. От этой мысли мозг окончательно просыпается. Он начинает протестовать, памятуя о вреде никотина, концентрация которого в моём организме уже превысила порог той самой капли, которая, по утверждению учебника «Природоведение» за 4 класс советской средней школы, должна наповал валить лошадь. Сомнительный был тезис, но, всё же…как-то, вот…не хочется проверять его на себе.
Я, видимо, крепче лошади. Ни одно животное не в состоянии будет выкурить за час три сигареты «Прима», моршанской фабрики и не отбросить при этом копыта, коньки или склеить ласты.
Моё же, тело, вполне, живо и, относительно – здорово, последнее, впрочем, спорно. Но – кто знает, глядишь и обойдётся на ближайшую или, даже – среднесрочную перспективу.
Кап…..кап….кап…..кап…..
Да, после курева надо будет глотнуть холодного крепчайшего кофейку, заботливо заваренного пару дней назад и приобрётшего за это время крепость стального лома.
От него сосуды, говорят, расширяются, а от никотина – сужаются, так что – будет полный баланс и гармония моего драгоценного организма.
Ну а что будет от такого коктейля после сорока пяти лет – там видно будет. Если, доживу я до таких преклонных лет, конечно же.
А пока решение о курении окончательно не принято – медленно достаю из тёплой норы запазухи моё драгоценное сокровище. Оно стоит – не знаю, сколько оно стоит, денег столько не выпущено – очень большое количество.
Сокровище на ощупь – теплое, шершавое, твёрдое. Называется оно просто – аэн. Две большие русские буквы – А и Н. Русские – это заставляет меня немножечко погордиться квалификацией погибших было, производителей подобных предметов.
И индекс циферкой – «один». АН-1. Ночной бинокль, экспериментальная модель.
Эту штуковину мне вручили прямо перед дальней дорогой Большое Начальство совместно с теми, кто такие штуковины изобретает, конструирует и выпускает на жалких остатках советского оборонпрома. Пожав руку и пожелав получить отчёт о эксплуатации поделия в суровых условиях горно-лесистой местности, воюющей уже восемь лет.
Экземпляр у штуковины – единственный, вызывает он законную зависть моих коллег и собратьев по работе, в работе надёжен, неприхотлив, а самое главное – невелик и нетяжёл, а ещё более ценное – он преотлично работает.
Только тот, кто таскал на своей родной спине чугунную армейскую поклажу по разным горам и долам, может с достоинством оценить разницу в каких-то граммах между обычным «ночником» и экспериментальным. Остальные мне не судьи.
Нежно прижимаю мягонькие наглазники ночника к своим слепым «окулярам». Затаиваю дыхание и мягко нажимаю на резиновую кнопочку.
Ура! Я вижу!
Кап…кап….кап….кап….бем…..бем…..бем…..
Волшебный зелёный свет разливается по миру. Изумрудный город поблизости, не иначе, усмехаюсь я про себя. И смотрю на окружающий мир – не идут ли там Страшилы, Железные Дровосеки и девочки Элли с автоматами наперевес.
Нет, девочек и прочих персонажей в зелёном мире, пока что, нет.



Прямо передо мной – мохнатые канаты с верёвками и проволокой – мокрые ветки густого и очень колючего кустарника, в самой чащобе которого я сижу.
Дальше и прямо – большая пребольшая поляна, полого уходящая вправо на подъём и влево – слегка спускаясь к дороге. Вдали – чёрно-зелёная полоса, очень удивительное творение рук человеческих и местной природы. Полоса – это лесополоса, полностью состоящая из густых сосен. Нехарактерного растения для данной местности. На карте эта полоска занимает, где-то, пол квадратных километра, и, судя всё по той же карте – обильно нашпигована минно-взрывными заграждениями разных времён и калибров. Так это или нет, проверять желающих очень мало, и деревья стоят строгие и красивые, хотя, в других местах их уже быстренько бы попилили на дрова ушлые местные тыловики.
Они напоминают мне о доме в далёкой Сибири, будят желание бросить всё-превсё в этой жуткой действительности, немедленно и быстро, пешком или – на чём угодно, унестись в родной и желанный сибирский городок, где непутёвого бродягу ждут двое детей и верная жена.
Сосны – оно, такое дело. Лучше и не начинать….
Я пытаюсь увидеть в зеленеющем лунном пейзаже движение, яркий светлячок огонька сигареты, тёмные, движущиеся предметы или работу ночного прицела – собрата моего верного соглядатая.
Слева очень сильно фонит ярким село Ачхой–Мартан. Хотя, если приглядеться без «ночника» - никакого села или его следов в пространстве не видно ни в каком направлении. Вот что такое – современные технологии! Респект физикам.
Перевожу взгляд ниже и левее. Там, метрах в двадцати ворочается большая и мохнатая куча-мала, напоминающая выползающего из берлоги по большой нужде бурого медведя.
Странно, шевеления там быть не должно. Дело в том, что куча – это мои коллеги по работе, если так можно выразиться. А если попроще – ядро нашей многострадальной 531-й разведгруппы. Андрюха – командир, боец – безымянный связист и снайпер Макс. Сейчас они должны дрыхнуть в полный рост, пытаясь немного выспаться перед утренней «собакой» - временем дежурства с трёх часов ночи до 7 утра.
Дело в том, что мы – в засаде. Пытаемся в эту чёрно-ватную дождливую ноябрьскую ночь увидеть и уничтожить потенциальных ходоков из леса в село, которые по высшим соображениям нашего командования, должны обязательно красться мимо нашего оперативно-тактического мероприятия.
С точки зрения бывалого разведчика, которым я себя уже считаю, такие резоны лишены основания полностью. Какого лешего бандитам бродить наощупь, ломая ноги и расшибая головы в полной темнотище, чтобы - чтобы то? Вот именно – непонятно, что. Я, будь бандитом, дрых бы сейчас в теплой землянке, попёрдывая и пованивая немытым туловищем, ботинками и чесноком, а не бродил бы по странным местам, рискуя нарваться на засаду, свалиться в старый окоп или намотать на свою судьбинушку что-нибудь минно-подрывное.
Но – приказ есть приказ, как говориться в том старом анекдоте, поделать ничего нельзя. И мы заняли позиции в нескольких километрах от Бамута, забравшись в густейшую чащобу местного полукустарника. Если в двух словах, то место, где мы сейчас расположились, напоминает огромадный бассейн, наполненный до краёв жидким илом. Сверху ила и грязи насыпан толстый слой прелых листьев, навалено немного травы и накидано несметное количество разворошенных мотков колючей проволоки, которая в виде местного преколючущего кустарника обильно покрывает всю окружающую местность. Юго-восточнее, в километре – другом протекает бурная от осенних дождей река Фортанга.
В самую середину этого природного произведения мы и забрались накануне вечером, в тайной надежде, что никто нас в этих колючих и мокрых джунглях не потревожит - ни свои, ни чужие. Распределившись по трое, изобразив подобие некой гипотетической обороны, мы приготовились провести ночь в тишине и спокойствии, благо – погода выдалась на славу. Стоит густой туман, с неба вторые сутки накрапывает мелкий дождик, температура воздуха – не более пары градусов в плюсе.
Это означает, что можно, соблюдая меры строжайшей светомаскировки, курить (простите нас, пожалуйста, товарищи полководцы, но без курева мы совсем погибнем!), а так же – смотреть не в полную силу за окружающей обстановкой, но подхалявливая и на расслабоне. Нет здесь никого, и не будет – уж, как есть.
Да, совсем забыл – сегодня первое ноября 2003 года. Окончание горячей фазы Второй чеченской кампании, как пишут в газетах, которые по утверждению лидера «Наутилуса», всегда правы.
Итак, что не спится в лихую годину нашему полководцу нашего войска? Курить захотелось? До ветру?
Сон в засаде – он такой, странный немного. Ты не спишь, а, как будто бы – зависаешь между сном и бодрствованием. Тумблер «бодрствование» не выключается полностью, а переходит в режим «всё слышу, анализирую, готов взбодриться в любую минуту». Сна, как такового, нет. Лежание горизонтально – и то, не всегда – и закрытые глаза, дрыхнуть в полную отключку здесь обстановка не позволяет никогда и нигде. 6 месяцев бессонницы, короче говоря.
Отдыхаем мы по разведчиски – без палаток (за отсутствием таковых), зарывшись в прошлогодние листья и накрывшись древнейшими плащ-палатками в спальниках. Раньше они – спальники - были ватными и это была катастрофа. Намокшие под дождём, эти произведения советской военно-тыловой мысли для сна предназначены не были, абсолютно. Точнее – не были предназначены ни для чего, бесполезная, была, вещь.
Не было до времени и кариматов – величайшего изобретения всех времён и народов.
А были: отмороженные спины, почки, геморрой и прочие прелести - наградой тому, кто купился на патриотический киномегашедевр конца семидесятых про похождения бравого лейтенанта Тарасова с группой зубодробительных подчинённых и мудрейшим Валентиром, в придачу.
Сейчас, поговаривают, в разных кругах и местах, уже имеются буржуинские технологии мембранной ткани, из которой шьют разные чудесные виды снаряжения и обмундирования. Имеются непромокаемые, незамерзаемые, непорываемые и прочие «не» ботинки, куртки, спальники, термобельишко, суперхорошие перчатки, положительные качества которых и перечислять-то неудобно и множество всякой другой армейской хурды.
Но нам, окопному быдлу и пушечному мясу, такие вещи не по чину, ими снабжают приближённых к разным местам других, более ценных и нужных разведчиков и не только их. Снабжаются подобными вещами и наши оппоненты – бандподполье. Мы, как всегда – последние в списке.
Ладно, перебьёмся.
Что же они копошатся там, а?
Осматриваю свою тройку – «мёртвую голову», головной дозор. Димка, он же – сапёр, худенький красноярский паренёк с большими глазами и круглым лицом, похожий на анимешного японского мальчика-персонажа. По сути своей – смертник, каторжник из великого произведения братьев Стругацких, разминировавший древний укрепрайон. Сходство с однополчанами Аллу Зефа добавляет балахон под громким названием «горка» и нечеловеческая тоска в глазах солдата, который ежедневно ходит по минному полю.
Второй Диман – контрабас, «дикий гусь», обычный барнаульский мужик неполных тридцати лет, не нашедший после срочной службы ни работу, ни образования, не ушедший к браткам и не-спившийся-не сколовшийся. Единственно, возможная судьба - дорожка привела его прямиком в военкомат с последующей непременной отправкой в ссылку на Кавказ. На него, как на видавшего виды, тут же нагрузили пулемёт с тысячей патронов и в полном соответствии с пожеланиями клиента, отправили в головной дозор разведгруппы, крутить рулетку в казино с надеждой, что зеро-таки, не выпадет.
Бонус в виде посмертных выплат, предполагалось подарить жене и это согревало Дмана-второго стылыми и сырыми чеченскими ночами.
Сейчас оба бойца старательно делаю вид, что таращатся в густую туманную кашу, что радует – добросовестное исполнение солдатского долга всегда внушает оптимизм начальству.
Из копошащейся мохнатой кучи выползает Андрюха-командир , пошатываясь встаёт. Я убираю от глаз ночник, предварительно отключив его за, нежной резины, кнопочку. Глаза должны адаптироваться к темноте, хотя, в нашем случае, это совершенно, бессмысленно.
- Замок, - еле слышно зовёт Андрюха – давай сюда.
Что-то очень важное случилось в этом мире, пока мы тут зависали в пространстве. Не стал бы Андрюха попусту демаскировать нашу берлогу из-за ерунды какой-нибудь. Да и из-за неерунды – тоже. Слишком велик риск, слишком много возможностей в ответ на голос, вспышку спички или лампочки фонарика, диодика радиостанции или даже – запаха сигареты получить длинную очередь, спрятанную в ПБС или просто – от души, на полную ленту ПК. Бывало и такое.
Я, крадучись, выставив перед собой левую руку, пробираюсь сквозь мокрый и колючий кустарник в то место, где в последний раз виднелся командир. Мокрая проволока колючих и злобных веток больно хлещет по лицу. Матерюсь в господа дущу маму и во все остальные темы, но, помогает плохо. Не выбить бы глаз в темноте, такое тоже бывало.
Внезапно слышен тихий, но отчетливый голос радиста:
-Да-да, я тебя понял, Изба-полста три. Начинаю движение немедленно.
У меня нехорошо заныло внутри. Начинать движение в этой черноте – куда?!
Зачем? Что за бред-то?
Кому там и почему не спиться?
Как правило, такие ночные довороты не сулят ничего хорошего их участникам и случаются в результате необходимости закрыть очередную амбразуру своим нешироким и не очень крепким туловищем.
- Да, Викторыч, готовься, перенацеливание – говорит мне рядом с ухом чернота.
- Прям – сейчас?
-Прям – сейчас. Поднимай группу, проверяй снаряжение, оружие, собирайтесь, через десять минут выдвигаемся.
- - Через десять? Не жрамши-не спамши-не высохши после вчерашнего?! Мы же окочуримся под утро, пневмония, опять же и всё такое?
Давлю на жалость.
- Чтоб тебе было понятно – судьбоносно вздыхает темнота – приказ о перенацеливании пришёл из Москвы.
У меня холодеет живот и подкашиваются ноги. Из Москвы, это означает – из Главного Управления.
Там ерундой не занимаются и, если оттуда пришла задача – то, наверняка – где-то рядом Басаев или что-то подобное. Мелкие вопросы, вроде жизни полутора десятков пацанов там тоже, сильно никого не волнуют.
Вот, значит, как оно всё выглядит….
Не хотелось бы в такую погоду заканчивать свой жизненный путь. С другой стороны – при ярком солнце это будет ещё обиднее.
Размышляя о бренности всего сущего, пробираюсь назад и громко шипя, как разбуженная змея, поднимаю бойцов группы.
Перенацеливание, чтоб его маму….
Subscribe

  • 4 апреля (продолжение)

    Стремительно холодает и темнеет, пора срочно принимать единственно верное решение и тут же начать его выполнять. Коротко посовещавшись с командирами…

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • 4 апреля (продолжение)

    Чирк-чирк, швак! Э-э-ммм – хэ!.... Пошёл, пошёл, гадёныш! Чвак. Чвак. Чирк. Блин, ещё один… Да сколько же вас тут, а? Когда же вы закончитесь, да в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • 4 апреля (продолжение)

    Стремительно холодает и темнеет, пора срочно принимать единственно верное решение и тут же начать его выполнять. Коротко посовещавшись с командирами…

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • 4 апреля (продолжение)

    Чирк-чирк, швак! Э-э-ммм – хэ!.... Пошёл, пошёл, гадёныш! Чвак. Чвак. Чирк. Блин, ещё один… Да сколько же вас тут, а? Когда же вы закончитесь, да в…