jarus88 (jarus88) wrote,
jarus88
jarus88

Categories:

1 ноября (продолжение)

В голове полная пустота. Только дежурные остатки сознания привычно просчитывают маршрут, который я знаю уже не хуже матушкиного огорода у себя на родине. Многочисленные командировки, выходы в район, изучение карты, оперативной информации дало свои результаты – я отлично ориентируюсь на этой местности в любое время года, суток и в любом состоянии.
Я представил себе дальнейший маршрут, пока голова, как рабочий орган разведчика, переваривает основную информацию, раскладывает её по полочкам, как добрый хозяин припасы по кладовке, анализирует и начинает готовить решение.
Каменистой тропкой вдоль бурного и стремительного ручья мы пойдём строго на юг. Ущелье небольшое и невысокое, но, очень неудобное для передвигающихся по нему, и, наоборот – для тех, кто решит засадить колонну любителей осенней чеченской природы.
Как всегда, в большинстве районов перманентно воюющей, республики, местность располагает к хорошей, доброй бойне на полтора часика, в которой возможно сильно потрепать любые превосходящие силы противника. Не зря в девятнадцатом веке тут хлестались с переменным успехом, целых полсотни лет и очень недалеко от нас река Валерик, название которой переводится, как «река смерти». Лермонтов, опять же…
Слева тебе будет помогать или вредить (в зависимости от того, кто ты таков и супротив кого) ручей с жёстким вайнахским именем Нетхой, через который не перескочить, чтобы вступить в контактный бой, ни тебе, ни твоим оппонентам, а справа – восточный склон лыс и достаточно крут, чтобы попробовать по нему рывком уйти за гребень. Там имеется другой ручей, такой же быстрый и холодный с таким же свирепым именем, похожим на выстрел из кремневика 19 века – Чож. Нетхой и Чож, два брата-акробата из стройбата.
Впереди – резкий подъём к отметке 1006, тропа идет под углом, градусов, 60-65, и, если там, на тропе, положить пару снайперов, станковый пулемёт и пяток автоматчиков, то, роту, идущую по ущелью можно проредить наполовину очень быстро и, практически, безопасно для себя. После чего уйти пятнистой быстрой змейкой на восток, в Урус-Мартановский район, жиганский и неподвластный любой власти, или – на запад, к диким зарослям Даттыха, где вообще никакой власти никогда не было и не будет.
Да, умели ребята устраиваться в своё время… методически грамотно. Мне становится более понятен и близок интервал времени, которое понадобилось для завоевания этого края. Горно-лесистая местность, мать наша, если кто понимает в тонких материях.
Такой вот, нехитрый расчёт. Он меня, конечно же, не устраивает и активно мне не нравится, но, кто меня об этом спрашивает? Никто. Мне ставят задачу и слушают доклад о её выполнении. А соображениями я могу поделиться только с Андрюхой, он всегда слушает их с большим вниманием и уважением.
Сама же задача очень, как бы это сказать-то, необычна и нехарактерна для нас. Долг перед погибшими ребятами, конечно же – святое и мы пойдём и будем работать в полный рост, не расслабляясь и не отлынивая, да…
Но, вот…
Такие мероприятия всегда привлекают собой очень большое количество людей со всех сторон. Зная нашу российскую военную и государственную действительность, я не уверен, что об этой экспедиции не знают все, кому о ней знать и не надо. В этих краях интересная информация расходится по ушам и другим органам со скоростью электромагнитной волны, независимо от степени секретности и вида происхождения.
Поэтому, скорее всего, мероприятие привлечёт внимание лесной братвы, которая может пожелать повторить успех Ярыш-Марды и получить за это дополнительное финансирование и прочие блага.
По-хорошему, здесь нужна была бы локальная операция с закрытием района, оцеплением и блокированием всех путей, парой батальонов Внутренних войск, полной пехотной ротой и инженерным взводом в усиленном варианте.
А мы могли бы, загодя, выйти в район, понюхать воздух, послушать лес, посмотреть денёк – другой на окрестности, побродить вокруг да около, прикинуть – что к чему, а, затем уже – дать своё скромное «добро» на движение и активность.
Это было бы гораздо правильнее и удачнее. Но у руководства всей этой историей свои резоны, соображения и планы, разведкой оно традиционно, пренебрегает.
Противодействовать этим планам времени у нас нет, приходится творить экспромтом, а это всегда – не есть хорошо. Любой экспромт работает на тебя, когда он предварительно и грамотно подготовлен, а- любой план выполним, если он методически верно разработан и так же точно - обеспечен. Ни того ни другого ни третьего мы не успеваем.
Кто же может быть привлечён к мероприятию по подъёму убитых?
Конечно же – комендатурские. В Бамуте наши соседи – военная комендатура района, рассадник пьянства, торговли с местным населением ворованным военным барахлом, горючкой, установлением неформальных связей и прочим набором мусора, неизбежно сопровождающим невоюющие подразделения на войне.
Этим положено будет переться сюда по порядку подчинённости района. Потащится сюда не меньше роты. Ладно.
Инженерная разведка – добро бы, дали из Ханкалы, а то местные сапёры разленились окончательно, покрылись слоем жирка и пылью былых воспоминаний, что всегда очень отрицательно сказывается на верхнем и нижнем чутье, без которого сапёру быстренько наступает кирдык. Понятно.
Всякие медики-эксперты-патологоанатомы или – кто там ещё копает трупы? С пяток - другой должно быть. Ясно.
Связь, командование, руководство и прочие сопровождающие лица. Нормально.
Проводники. Так. Это всегда – самое узкое место. Кто они, почему и почём – нам никогда не доводят. Это – часть агентурной работы, материя очень тонкая, построенная, зачастую, на очень личных отношениях и чужих туда никогда не впускают. Даже тех, кто идёт с этими проводниками в очередную, заросшую колючим кустарником, задницу. Или – наоборот, отношения финансовые и здесь может сработать антиправило, что «купленный единожды будет куплен многоажды», азм есмь и всё такое прочее….
Короче говоря – сотня юных бойцов из буденовских войск на разведку в леса поскакала.
Да. Встретить, обогреть-накормить, охранять-оборонять, сопровождать-не обижать…..
Ждём.

Солнце стоит в ноябрьском зените. Голова нагретая и пустая. Своим сообщением Андрюха заронил большой и серый булыжник в уютный тихий пруд моей разведчиско - бродяжьей души. Булыжник упал на дно и всколыхнул там лежащий до поры до времени, ил неприятных мыслей и ощущений, которые не предназначались для ежедневного использования и перемалывания, а откладывались и копились под какой-нибудь, интимный разговор наедине после трёх рюмочек проклятущей…
Ил всколыхнулся, взболтнулся и замутил, достаточно, тёмные и нехорошие мыслишки.
Никто из нас никогда не обсуждал свою судьбу или линию поведения при возможном попадании в плен. Как-то, вот, к слову не приходилось, точнее – совсем не хотелось накаркать судьбу, так как, разведчики весьма, суеверны. Официальная же, установка была проста, как солдатский лом: - «В плен лучше всего, не попадать». А там – думай и действуй, как знаешь. Хочешь – стреляйся, хочешь – подрывайся, хочешь – беги в штыковую с хриплым последним криком – «Су-у-у-ки!» и неуклюжим, бестолковым советским штык-ножом.
Я видел кадры, в том числе, оперативных и трофейных видеосъёмок о судьбах пленных в бандитском плену. Даже увиденное на стареньком экране или мониторе впечатляло настолько, что решение было однозначное – отбиваться до последнего патрона, а гранату – под ухо. Четыре секунды послушаешь негромкое «Псщщщщщщь», потом – бах, и – всё. Ничего не будет и никого. Как говорил наш отрядный доктор – больно будет долю секунды. Можно и потерпеть такое непродолжительное время.
Альтернатива представлялась очень мрачной.
Хотя и были исключения. В январе 2000-го года, когда ещё рубились с чеченами по взрослому – батальон на батальон, наш контрактник попал в плен, да не куда-нибудь, а в соседи к самому «Трактористу» - Тимирбулатову, прославившемуся резаньем на камеру голов несчастных российских солдатиков. Тракторист пытался завладеть ценным трофеем у его хозяев, отряда умеренных ополченцев, предлагал в виде компенсации сбитую «вертушку», плотно запакованную в одном из ущелий Шатойского района, но, что-то в бизнесе не пошло. Кроме нашего контрактника были захвачены ещё двое - поисковики-спасатели, Бог весть, зачем прилетевшие выручать нашу группу и в результате – попавшие в плен сами. История была знатная, когда-нибудь её надо будет описать в назидание, так сказать.
В результате очень разных обстоятельств – от прекрасно сработанной нашими коллегами – чекистами, операции, до других дел и вещей, о которых я, видимо, никогда не расскажу, наш котрабас-таки, был изъят из плена и доставлен домой живым и, практически – невредимым. Дело это было, если вы помните - очень непростое и включило в себя множество самых разных персон. Одних только, Звёзд Героев было три – одна – Советского Союза и две – России, редкое сочетание.
Но, тем не менее – в плен я не собирался, как и мои сослуживцы, по крайней мере – в теории.
А, вот, пацаны, которых мы пошли доставать – попали. Это было немудрено в том ворохе раздолбайства, пофигизма и развала некогда, непобедимой и легендарной и вся страна это могла наблюдать, практически – в прямом эфире.
Кому-то не повезло проскочить опасный участок и нам теперь эту кривую дорожку придётся раскапывать.
Слышу приглушенное шипение, это наша «жопа» или – тыловой дозор группы, по-научному, подаёт сигнал «Внимание!».
Змейкой ныряю вдоль земли и смотрю в направлении взгляда тылового пулемётчика, подавшего сигнал. Ага, все лица – в гости к нам с утра. Двигается колонна.
За ручьём, между полураздетых коричневостволых деревьев мелькают грязно-зелёные квадратные туловища комендатурских «Уралов». Они нещадно дымят и воют движками на низких передачах, видимо, сапёры идут пешком и тралят* лесную дорогу. Началось в деревне утро, что называется.
Гляжу на Андрюху. Он, по - боннапартовски осматривает в бинокль имеющуюся диспозицию. А она, довольно, грустна и навевает, исключительно, голый пессимизм, как это ни прискорбно.
Колонна идёт медленно. От нас до неё – метров пятьсот. С такой дистанции, будь мы бандюками, с комендачами можно было бы сотворить всё, что угодно: залпом из четырёх РПГ остановить всю эту свадьбу посреди леса, сзади в два ПК закрыть ворота, преградив путь к отступлению, а оставшихся – деморализованных, глушённых и одуревших членов экспедиции не спеша взять тёпленькими и отвести по дорожкам-тропинкам хоть куда. Например – в тот же Мержой-Берам. И там – закопать вторым слоем.
Все эти мысли я прочитал на Андрюхином лице и полностью с ними согласен. Ничему наших полководцев война не учит. Раз за разом – одно и то же.
Широкий и мелкий брод колонна проходит минут, тридцать. Это – капец в идеальном его состоянии. Становится понятно, что бандюков поблизости нет, потому что за это время самый ленивый и тупой моджахед уже бы мог проснуться, вылезти из своей лесной берлоги, позавтракать бараньим курдюком с сушёным урюком, попить чаю, выдвинуться к броду и в одиночку навалить с пару десятков кяфиров, поимея в виде премиальных выплат ту же пару тысяч баксов, безо всякого для себя ущерба.
Колхоз полный. Андрюха горестно кивает – тяжко смотреть на чужое дилетанство. И с этими людьми нам придётся сейчас вместе работать. Я вздыхая, пожимаю плечами: и так – всегда, мир несовершенен и полон человеческой глупости, за которую, по утверждениям легендарного Шарапова, платить приходится, дороже всего.
Машины останавливаются, из них лениво вываливается военное войско. Кто-то закуривает, кто-то осматривается по сторонам с восторженно-испуганным выражением новичка, попавшего загонщиком на барскую охоту, ну а кто-то, изображая из себя бывалого воина, прошедшего лес, огонь и Старый Ачхой, отходит на пяток метров и, развернув ствол нечищеного акээма в сторону ближайших кустов, присаживается на валяющийся очень кстати, древесный ствол.
Свадьба в Малиновке. Схожести с киношедевром добавляет некий типаж, который, видимо, руководит данным славным походом. Он колоритен, внушителен и не оставляет ни малейшего сомнения в своём начальственно-командном статусе даже с расстояния в пол километра.
Во-первых – он в бороде. Не в заросшей недельной щетине, как многие из нас, а, является обладателем шикарной рыжей и длинной бороды, которая сразу же делает его похожим на дореволюционного попа. Поп зачем-то напялил на себя пятнистый инженерский маскхалат, светлые кроссовки и новенький афганский «лифчик», так называемый, пояс номер один*. Видимо, старче только что спустился с афганских гор и сразу же окунулся в российские реалии, забыв совершенно, переобуться.
Во-вторых, у него слева на плече, в самошитом карманчике располагается «говорилка» - компактная радиостанция китайского производства. Микрофон на тонком шнурочке закреплён клипсой прямиком за бороду, подчёркивая, опять же, нимоверную крутизну полкводца. Что говорилка китайская – я вижу отсюда даже сквозь ткань кармашка. Интересно, у кого ещё такие же…
За спиной псевдопопа трётся боец-связист с «плеером» - радиостанцией Р-159. Руководитель операции, как ему и положено, энергично машет руками в разные стороны, пытаясь выстроить некое подобие маршевой колонны. В руках у него явно не хватает двух советских красно-белых флажков. Свадьба нехотя и с большой ленцой изображает движение и походный порядок.
Вперёд, как я и предполагал, выдвигается сапёрное отделение. Внимательно оглядываю в свой штатный «Б7 х 35»* тех, кто ищет смерть у себя под ногами. Вроде – ничего, на вид – нормальные. Похожи на настоящих сапёров, а не на ханкалинских халявщиков. Взмахивая своими «мётлами»* они начинают движение по тропе. Первым идёт низкорослый коренастый боец, напоминающий гриб-боровик, зачем-то напяливший на себя бронежилет.
Копателей и медэкспертов замечаю сразу. Они испуганной кучкой жмутся поближе к Бороде, думая обрести надёжный тыл и крепкую опору в предстоящий период жизни, видно, что персонажи в лесу впервые. К ним подходит молодой дембелёк-срочник и снисходительно что-то начинает вещать, изредка делая большие и круглые глаза.
Эксперты дают говоруну три сигареты сразу и отправляют его подальше восвояси, дабы не нагнетать и без того, жуткую атмосферу первого боевого выхода в страшный и коварный чеченский лес.
Довольный дембелёк возвращается к коллегам, которые, в свою очередь, начинают хищно поглядывать в сторону богатеньких туристов, прибывших на сафари.
Андрюха делает смешной жест над своей головой, обращаясь к нашему связисту, который понимает, что пора за работу и требуется срочно установить добрососедские отношения с собратом из прибывшей компании, пока они не наделали глупостей. Примечательно, что Бороде, в свою очередь, такая идея в голову не приходит. Он увлечённо тычет в планшетку пальцем, предварительно собрав вокруг себя всех, самых похожих на командиров подразделений, и, видимо, отдаёт им всем боевые приказы в формате маршала Жукова в период подмосковных баталий. Нижеранговые полководцы согласно кивают, понимая всю стратегическую важность предстоящей операции и пытаясь определить местонахождение себя по отношению к полкам Мюрата, Бессера и Даву.
Внезапно идиллия нарушается. Как и положено на малиновской свадьбе, откуда ни возьмись, прибывают важные гости. Да как прибывают! На тройке, с бубенцами, с малиновым звоном окрест!
Серая, заляпанная грязищей по самую крышу, «буханка»* стремительно, по-кавалерийски, выносится из-за кустов дороги и по-раллийному, со всего разбега влетает в ручей. Поднимая крутую волну и тучи брызг, творение отечественного автогения всепроходимости, выносится на берег и летит прямо на разинувшую рты, толпу.
Я пихаю пулемётчика, который и без моего напоминания держит в прицеле весь этот праздник и его окрестности, сам я откатываюсь левее, сдвигаю прицел своего дружка-РПК и готовлюсь дать длиннющую очередь по злодеям, откуда бы они не явились.
Краем глаза замечаю, что Андрюха уже выдвинулся правее и ниже по течению ручья, чтобы поляна оказалась в полукольце. Снайпер группы не отвлекаясь на мирскую суету, глядит в прицел, пошевеливая губами и слегка поводя тонким и изящным стволом «весла»*.
Кто же это у нас такой дерзкий-то, а?
Примечательно, что прибывшие на войну, участники похода, не делают никаких движений, абсолютно. Все замерли, точно в детской игре про море и вытаращились на лихую тачанку. Сейчас машина остановится, откроется дверь, выйдет Шамиль Басаев и предложит всем сдать оружие. Что они и сделают, молча и не закрывая ртов.
Водила УАЗика, профессионал очень высокой категории. Он очень красиво, мягко, и, в то же время – быстро, вылетел на пригорок после брода, очень плавно развернулся к лесу задом, к обратному пути – передом, дверь открылась и народу предстали трое.
Басаева, к счастью, в УАЗике не оказалось. Я снимаю палец со спускового крючка.
Высокий, с открытым и бритым лицом, чеченец в красивом, дорогом и новом профессиональном одеянии и снаряжении, в котором он напоминал какого-нибудь, НАТОвского полковника, инспектирующего бестолковую российскую армию. В руках в него – новенький и безупречно вычищенный АКМС с какой-то оптической приблудой, сразу же вызвавшей у меня недобрую зависть. На голове у него круглая местная меховая шапка, рот широко улыбается, а, вот, глаза – нет.
Ага, это – лицо официальное, так сказать. Сопровождающее всех остальных, неофициальных.
Следующие двое – это просто силуэты. Издалека можно определить только примерный рост – выше среднего. Остальное описанию не поддается. Что-то объемно-серое, балахонистое, неопределённо- непонятное. С глубокими капюшонами на головах.
И, как мне подумалось – в тяжёлых армейских бронежилетах, класса, шестого, не меньше, защиты. Проводничики, так сказать. Упакованы очень-преочень грамотно, профессионально, я бы сказал. И добавил бы – очень профессионально.
Я присвистнул Андрюхе. Он, не отрываясь от бинокля, помахал мне рукой. Видно, как у него на загривке дыбом встала шерсть. Чует врага за версту, командир. Оно и правильно, по-другому здесь не выжить.
Буханка стремительно уносится, ещё быстрее, чем принеслась, через пару минут я вижу её серый мелькнувший силуэт на склоне дороги, идущей в обход Янди и поражаюсь безбашенности водителя – окрестные дороги ещё с Первой кампании никто не проверял на минирование, а накидано там было очень немало всякого и местные по той дороги даже пешком не ходили. М-м-да, джигит, однако..
Прибывшая троица всё время двигается. Не стоит на месте, постоянно совершает микроманёвры, закрываясь стоящими раззявами-рядовыми и не очень толковыми полководцами. Это – интересно, это, значит, ребята кое-чего понимают в этой непростой жизни. Это говорит о том, что ребята уже бывали на линии огня и ещё раз туда попасть не желают. Учтено.
«Высокий» подаёт «Бороде» какую-то бумажку. Борода разглядывает бумажку с таким видом, как будто надеется прочитать в бумажке чистую правду. Приветливо машет рукой «Высокому», предлагая занять место в походном порядке колонны.
Наконец, радиоволны преодолевают расстояние в полкилометра и замыкают необходимые реле и конденсаторы в «коробочке» у комендантского связиста. Он подаёт наушники с гарнитурой «Бороде» и тот, по-боевому склонив голову и приложив чёрный кружок к уху, входит, наконец-таки, с нами в связь.
Для него, видимо, является большим откровением то обстоятельство, что мы наблюдаем за его действиями с самого начала, он озирается вокруг и что-то командует своему отряду.
Начинается движение.

-----------------------------------------------------------------------------------
тралят* - проводят инженерную разведку, разминируют
пояс номер один* - разгрузочный жилет, состоящий из двух половин
«Б7 х 35»* - марка бинокля
«мётлами»* - метла (жарг) - миноискатель
«буханка»* - автомобиль УАЗ 452
«весла»* - весло (жарг) - снайперская винтовка СВД.

Tags: Хроники прошедшего времени
Subscribe

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • 4 апреля (продолжение)

    Вылет назначен на после обеда. Ротный, придя накануне вечером с оперативного совещания, презрительно усмехнувшись, сообщил нам, что вертушки…

  • 4 апреля.

    - Ну что, высыпать? - Конечно, решили – делаем. - И, что думаешь, эта трава нормальная? - Бабка сказала – трава ништяк, первый сорт. На крайняк,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • 4 апреля (продолжение)

    Вылет назначен на после обеда. Ротный, придя накануне вечером с оперативного совещания, презрительно усмехнувшись, сообщил нам, что вертушки…

  • 4 апреля.

    - Ну что, высыпать? - Конечно, решили – делаем. - И, что думаешь, эта трава нормальная? - Бабка сказала – трава ништяк, первый сорт. На крайняк,…