jarus88 (jarus88) wrote,
jarus88
jarus88

Category:

4 апреля (продолжение)

Чирк-чирк, швак! Э-э-ммм – хэ!.... Пошёл, пошёл, гадёныш! Чвак. Чвак. Чирк. Блин, ещё один…
Да сколько же вас тут, а? Когда же вы закончитесь, да в Бога в душу вашу мать, гады проклятые! У-у-у-у, ненавижу, всех…
Чихрам копает яму. Точнее – пытается копать. Ещё точнее – ковыряет лопаткой каменный и неподатливый грунт, в тщетной попытке создать что-то вроде одиночного окопа для своего родного пулемёта и своего любимого туловища, метр-восемьдесят два, ростом.Он с силой тычет лопаткой перед собой в тщетной надежде победить-таки, своим сибирским упорством бесконечное количество чеченских камней всех размеров, сортов и калибров.
Глядя на него, мне вспомнилась советская фундаментальная киноэпопея – «Они сражались за Родину», где бойцы перед встречей с фашистскими танками копали окопы в , почти такой же каменистой насквозь, земной поверхности. Так вот, та местность из кино – рыхлый и мягкий чернозем по сравнению с нашими нынешними лунными грунтами и почвами.
Чихрам – это боец с такой фамилией, наш единственный и неповторимый группный дембель, пулемётчик головного дозора. Самый старослужащий из всех остальных бойцов - призывников. В другие времена и в других местах ему по статусу было бы не положено копать какие-то ямы в горных скалах, на то существовало бы определённое количество молодых бойцов, но в данном случае он встрял очень накрепко и наравне со всеми, что его очень бесит и выводит из душевного равновесия.
Андрюха определил нашей тройке сектор наблюдения и стрельбы, сообщил, что бой предстоит тяжёлый, противник хитёр и коварен, а потому – пулемётчику стоит зарыться в землю в полном соответствии с уставами и законами войны.
Чихрам посмотрел на землю, потом - на Андрюху с надеждой, что это была шутка, или, хотя бы – попытка нагнать жути перед предстоящими событиями, чтобы, дескать, личный состав не расслаблялся и был готов в моменте, к самому наихудшему. Но Андрюха шутить и не думал, смотрел серьёзно и патрон в автомате имел в патроннике, а ВОГ* - в стволе.
Я хлопнул Чихрама по плечу, на этом теоретическая часть и вводный инструктаж закончились, осталась голая практика и суровая действительность.
Через час Чихрам проклял всё на свете и сильно пожалел, что сдуру, из-за денег, желания славы или ещё по каким соображениям решил отправиться в эту командировку. Окоп, глубиной по щиколотку и отсутствие возможности нормального процесса копания выступили тут главным аргументом. За час отковырять полтора десятка камней, изодрать руки вкровь, выдохнуться, как на десятикилометровом кроссе – и никаких приобретений взамен….
Я сочувственно поглядываю на Чихрама, так бездарно потерявшего свой высокий дембельский статус, но ничего поделать или подсказать ему не могу, кроме того, что время идёт, а окопа ещё нет. Чихрам это чувствует, напряжённость момента понимает и оттого, злится ещё больше, машет руками чаще, но толку от этого не прибавляется.
* * *
Утром, точнее – ночью – мы подхватились бодро и резко, как добрые коняги из государевой конюшни, готовые к подвигам разного вида и состава.
Несколькими заученными и тренированными движениями привели себя в боевой и походный вид, проверили барахлишко – не забыть бы чего ценного в этом прохладном бетонном пристанище, радушные хозяева снабдили нас гигантским «гостевым» чайником, полным крепчайшим и свежайшим чаем категории и консистенции «щедрый купец». От предложенного угощения в виде консервов и галет, мы благоразумно отказываемся: во-первых, у нас есть свои припасы и их надо поедать, а не таскать на собственной спине, а, во-вторых, гостеприимством не надо пользоваться сверх военного такта, быть надлежит скромным, выдержанным и вежливым, как учит нас многомудрый и великий опыт наших боевых предков.
Вежливые люди – сказано про нас и мы это помним накрепко.


Хорошее отношение и крепкий чай – этого достаточно, это то, что в самый раз.
Такие вещи очень ценятся, запоминаются и возвращаются сторицей, не торгуясь и не жадничая.
Всегда милости просим, будете у нас на Колыме, как говориться - заходите….
Директор местной самообороны сообщил, что обстрела нынче ещё не было, успокоительно добавив – «пока что».
Мы с Юркой в четыре затяжки поделили сигаретку на двоих, пожелали друг другу удачи.
Андрюха, потоптавшись, дал добро на выдвижение.
Вышли мы всем колхозом на свет Божий из укрепления вслед за проводником, гигантского роста, гориллоподобным амбалом в шварцнеггеровских бицепсах и в каске – «сфере», тяжёлом армейском бронежилете наголо, у которого автомат на ладони лежит, как на снеговой лопате, лишь, слегка выступая за края. М-да, не завидую я тем, кого жёстко принимает такой ОМОН...
Шоркнула о чём-то своём в эфир тихонечко радийка-«айкомка»*, прощально погас светодиодик в кармашке разгрузки и наступила ночная кавказская стреляющая тишина. Горящая нефтяная вышка светлым пятном светилась на северо-востоке, добавляя немного оранжевого колора высокому чёрному небу.
Попетляли, как водится, выходя из хитрых укрепленческих лабиринтов и ходов, постояли пару минут возле ночного «секрета» - поста с двумя ОМОНовцами, пристально вглядывающимися в ночную оптику, да и шагнули на волю – волюшку, землю русскую, с делами ратными и задачей важною – успеть проскочить поляну открытую до рассвета ясного. С русской землицею, пока что - перебор, однако, надобно подождать некоторое время, до разъяснения ситуации, так сказать.
М-м-да.
Сверху, видимо, наши передвижения кто-то хороший и добрый отслеживал, и решил нам помочь слегка, исходя из собственных представлений о помощи. Иначе, как бы можно было объяснить то, что на нас свалилась тёмно-серая вата густейшего тумана – влажного, сырого и непроглядного. Этот туман скрыл все наши движения и перемещения не только от потенциальных наблюдателей, но и от нас самих и это было не очень хорошо и правильно. Ибо, двигаясь в такой каше, практически – наугад, очень легко забрести совсем не туда, куда надо, или вовсе, растерять друг друга.
Что, в общем-то, и произошло в самом скором времени.
Наша группа шла первой, я всегда в такие времена и моменты брал вожжи в руки, ставил молодёжь за спину, выдвигался вперёд и был глазами, ушами и носом группы, а так же – её шестым, или – каким там, чувством, интуицией, компасом, проводником, вперёдсмотрящим и так далее.
Инструментов, помогающих мне в движении, в наличии было только два – старенький армейский андрияновский компас да собственная интуиция, помноженная на имеющийся немалый опыт разных мест и лет. Помогало, конечно же, сильнейшее желание вернуться домой, заставляя принимать наиболее оптимальные и рациональные решения.
Шуршание, дыхание, поскрипывание, пошоркивание сзади подсказывали мне, что остальной народ полностью положился на меня и обречённо топает в меру сил и возможности, стараясь не растягиваться и видеть, хотя бы, спину впередиидущего. Видит ли, что-нибудь, впередиидущий – это был вопрос, который задавать себе не хотел никто.
Через два часа вата стала менее тёмной и более серой, видимо, за её пределами наступало-таки, утро и где-то на востоке всходило солнце, что никак, опять же, не отражалось на видимости в наших краях.
По моим расчётам мы должны были уже подойти вплотную к лесу, но никаких признаков растительности не наблюдалось. Редкие и чахлые кустарники, внезапно возникающие из тумана прямо по курсу, были стабильно-унылы, нечасты и на лес не походили никак. Под ногами то и дело, позванивал военный металл: старые гильзы всех видов, сортов и калибров, куски какого-то непонятного железа со следами зелёной краски, обрывки колючей проволоки, обломки ящиков и военного тряпья.
По цепочке прошелестела команда «Стоп». Я плюхнулся на землю, скинув рюкзак и выставив пулемёт в направлении движения. Всё равно ничего не видно и не слышно, если и выйдет немец из тумана и вынет ножик из кармана, то придётся бить по нему в упор, видимость – метров пять, не более. Там, уж, так – кто первый встал, того и валенки.
Подошёл Андрюха, мы тихонько посовещались и решили подождать здесь, на месте, до полного рассвета и появления какой-нибудь, видимости и ясности – где же-таки, мы находимся. А то, так можно забрести в очень ненужные и неинтересные нам места, из которых потом будешь выкарабкиваться долго и непросто. Или, вовсе – будешь длительное время ходить по кругу, такие случаи тоже бывали и нам хорошо известны.
Группа легла вкружок и затаилась. Следующие три наши войска, по идее, должны были подтянуться вслед за нами, но туман был тих и беззвучен, как братская могила и немцы из него выходить не желали. Никаких признаков движения кого-либо, за нами не наблюдалось, не слышалось и не ощущалось. Связаться по радиостанциям тоже было нельзя – ни с нашими коллегами, ни с Базой, ни даже, с лихими и надёжными ребятами – ОМОНовцами - мы выдвигались в режиме полного отсутствия какой-либо электромагнитноволновой активности. Те, кто охотится на людей, знают и понимают – во сколько и как мы должны будем начать своё движение, аппаратуру для поиска и прочёсывания эфира имеют разнообразную и профессиональную, поэтому приходится обходиться без связи, используя старинные доэлектрические методы.
Итого – мы разошлись с однополчанами, как корабли в тумане. Но, моряки могут, хотя бы, погудеть или попытаться связаться друг с другом, опять же, радары у них никто не отменил, наверно, в отличии от нас, сухопутных бродяг.
Через час расцвело окончательно. Вначале разорвался туман – желтоватое пятно вдруг, внезапно превратилось в яркий солнечный круг в обрамлении белых расползающихся кружев. Потом рядом, неожиданно, как-то по-домашнему и мирно, замычали коровы. Мы шарахнулись в противоположном от мычания, направлении и на всем скаку, шумной ватагой, вылетели из пушистого облака на ярко-зелёный и широченный луг, одним краем примыкающий к селу, а вторым – к лесной опушке.
Луг был ровным, как стол, мы на нём – как мыши на том самом столе, солнце – прожектором- софитом, подсвечивающим эпохальную и трогательную картину военно-полевого сельского утра. Пастух в чёрной курчавой бороде и киношной лохматой папахе на темной лошади смотрел на нас настороженно, но, без особого удивления. Таких, как мы, армейских людей, идущих в различных направлениях, он повидал за последнее время немало и разнообразно.
Бродяги выезжали на танках, высаживались из вертолётов, приходили пешком. А коров надо было пасти и жизнь продолжать несмотря ни на что.


Промокшие насквозь от выпавшей утренней росы, в парящих и волглых горках, мы побрели к лесу напрямую, обычной колонной, не прячась и не скрываясь, совершенно, так как смысла в этом не было уже никакого. Утешало лишь, одно – отставшие и потерянные остальные наши три группы могли зайти в лес раньше нас, в тумане и незамеченными для пастухов и других вероятных наблюдателей.
В таком случае противник получил, в итоге, совсем не ту информацию, которую ему надо было, и принимал решения, исходя из неверного анализа исходных данных.
Иметь в запасе три неучтённые супостатом, группы спецназа - это был отличный козырь на зелёном сукне ломберного столика, жаль, только, что козырем были не мы. Нам, получается, судьба-злодейка определила в очередной раз, быть наживкой-приманкой.
Ловись рыбка большая и малая!
* * *
Я считаю себя старым и достаточно, мудрым воином. Рыть лопаткой скалу мне не положено ни по должности и ни по статусу, поэтому, для себя я нашёл прошлогодний выворотень – упавшее набок дерево с отпиленным некогда, стволом. Толстенное корневище служит отличным укрытием – пули и осколки не берут это произведение местной флоры и даже хвостатые попрыгуньи - гранаты РПГ рикошетируют от серого мощнейшего ствола в пару обхватов, толщиной.
Андрюха понимающе и сочувственно кивнул и буркнул под нос:
- Связь между тройками организуй. Я буду вон там – полководческим жестом он указал на воронку от бомбы, которую благоустраивали под предстоящую засаду связист и снайпер.
В такую погоду связь всех между всеми - это звучит очень актуально. Мы по-прежнему не знаем – где наши однополчане и куда их занесла нелёгкая. Сами же, мы, после трехчасового петляния по окрестностям Дуба-Юрта вышли-таки, в определённый командованием, район засады и организовали обустройство огневого рубежа.
Я преодолеваю свое приобретённое отвращение к копанию чеченского грунта малыми сапёрными лопатками и начинаю готовить бруствер на краю ямы.


Выкладываю валунами край выворотня, накидываю дёрн, а так же, прокапываю канавку на случай возможного дождя и заполнения своего укрытия свежевыпавшей водой. Характерная особенность местных грунтов – камни самых разных размеров и глина. Невозможно копать нормальным, человеческим способом эту каменную смесь, и, напротив, при осадках вода не уходит, а окопы превращаются в водоёмы-бассейны с коричневой и ледяной жижей.
Ладно, потрудимся, джентльмены, как говаривал покойный товарищ Караченцов в фильме про завязавших американских алкоголиков-чабанов.
Время – обед. Лениво пожевав галет и традиционной гречки с мясом, и запив это великолепие кружкой свежеизготовленного чая, я жую ветку, в надежде заглушить нудное и неприятное желание покурить. Андрюха настрого запретил дымить до тех пор, пока ветер не сменится на нужное направление, сопроводив запрет покачиванием громадного кулачища, поэтому, приходится терпеть отсутствие никотина по-честному.
* * *
Чихрам собрав остатки сил и злости, неумолимо приближается к финальному аккорду своего инженерного произведения, окоп ему уже по колено. Осталось укрепить бруствер, замаскировать сооружение со всех сторон и натянуть сверху плащ-палатку, чтобы не проснуться ночью в глиняной ванне, наполненной ледяным апрельским дождём до края.
Через час – первый разрешённый сеанс связи и мы, наконец-то, узнаем – где и как расположились наши друзья-коллеги.
Погода по-прежнему благоприятствует, из села тянет насыщенным деревенским дымком вперемешку с запахами дизеля и каких-то незнакомых нам, местных ароматов, ветер потихоньку меняется и сворачивает на выход из ущелья, даря-таки, надежду на скорую возможность перекура.
Чихрам, наконец-то, совершив невозможное, докладывает Андрюхе об окончании работ.
Я осматриваю произведение дембельского искусства как придирчивый прораб на стройке коттеджа на Рублёвке и даю отмашку – готово, мол, принимай аппарат, махнул не глядя, за каких-то три часа
Андрюха заносит окоп пулемётчика в общий план засады и обороны. Мы занимаем позиции и начинаем наблюдение и изучение местности, пока светло.
Я разглядываю в бинокль окружающую нас природную и человеческую действительность, запоминаю характерные предметы, высчитываю расстояния, намечаю ориентиры.
Оседлали мы перекрёсток на небольшой ложбине, возле одной из дорог, идущей к селу. От дороги, опять же, на четыре стороны расходятся тропки – натоптанные и едва заметные. Шансы на то, что ночью кто-то попробует по ним походить – имеются и это не может не радовать. Охотничий азарт вступил в свои права и адреналин начинает скапливаться перед предстоящей ночной работой.
Солнце стремительно, по-кавказски, катится за лесистое предгорье, обещая скорую темноту и очередную банку рыбных консервов, наш общий маркер прошедшего дня.
Готовлю к работе «ночник», протираю в сотый раз окуляры, раскладываю военный скарб так, чтобы ночью, в случае Большого Переполоха не натыкаться под ногами на разного рода, предметы и штуковины, гадая – растопчутся они в горячке боя или обойдётся?
Спать определено мне нынче первым – с вечера до середины ночи, далее – бдить и быть предельно готовым к любым событиям и неприятностям, буде таковые возникнут.
Окончание ночи – самое гадское время, на флоте не зря его называют «собачьей вахтой» , в принципе, я не возражаю против такого определения. Все злодеи и враги всегда стараются выпереться на белый свет, именно, под утро, а не в обед, почему-то, когда всех хорошо видно и можно поливать по целям длинными очередями. Хотя и бывают исключения.
Что ж, будем встречать гостей дорогих или, не очень, как положено, по всем законам вежливого гостеприимства.
Заходите все желающие к нам на огонёк, будьте как дома.
Пора бы, однако, и пожевать государеву пайку, пока не стемнело совсем. Достаю вечерний рацион, начинаю готовить микростол. В засаде кушается немного по-другому, нежели в обычном поиске, имеются различные важные нюансы. Нельзя разжигать таблетку сухого горючего, например. Нельзя вставать, ходить, делать резкие движения, шуметь, лязгать металлом, разговаривать. Остатки от еды необходимо тщательно закопать и спрятать, утоптанный грунт – разрыхлить, накидать на него веток , травы и листьев.
Но вот рыбная баночка открыта, дополнение к ней в виде тонко нарезанных ломтиков сала разложено, из заначки вытащен заветный кусочек хлеба-черняшки и очищена головка чеснока, пора приниматься за еду.
И, как всегда, в самый неподходящий момент, свистит Андрюха.
А, чёрт тебя дери за обе ноги, блин, что там такое?
Первым делом оглядываю свой сектор наблюдения – пусто и тихо, движения никакого нет. Вторым делом – запасной сектор – то же самое. Третьим делом – окидываю вопросительным взглядом подчинённых, но и там тишина, на мой немой вопрос все репетуют успокоительными сигналами: - «Всё в норме, командир, спокойно, противника не наблюдаем».
Выползаю со своей позиции и плавно подношу туловище к нашему командному пункту.
Андрюха, как всегда, сидит с наушником радиостанции и внимательно вглядывается в карту. Что там, командир, началось? Басаев на нас со своим отрядом выходит? Отобьемся, не боись, дружище.
Андрюха поднимет голову и не переставая слушать эфир, выдаёт синхронно с писклявым голоском, скрипящим из наушника:
- Перенацеливание. Собираемся, спускаемся к селу. Наши остальные уже там. Нас встречает колонна, перебрасывают в другой район.
- В какой такой другой район? Сильно далеко-то, а то, уже – темнеть начинает, пока спустимся, то-сё…
- Не знаю, карты нет. В Старощедринский лес, какой-то, там намедни, боестолкновение с кем-то произошло, потери у наших.
Едем, короче, на разборки. Собирай группу, замок, времени – десять минут.
Эх, сальцо с чесночком….

************************** ************************ *******************
ВОГ* - выстрел осколочного гранатомета
радийка-«айкомка» - малые переносные радиостанции, типа ICOM
Subscribe

  • 4 апреля (продолжение)

    Стремительно холодает и темнеет, пора срочно принимать единственно верное решение и тут же начать его выполнять. Коротко посовещавшись с командирами…

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • В пост призываются знающие люди

    Прошу помощи в определении предмета и установлении его первоначальных свойств :) Итак, дано: - предположительно, пуля стрелкового оружия; - медная…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 90 comments

  • 4 апреля (продолжение)

    Стремительно холодает и темнеет, пора срочно принимать единственно верное решение и тут же начать его выполнять. Коротко посовещавшись с командирами…

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • В пост призываются знающие люди

    Прошу помощи в определении предмета и установлении его первоначальных свойств :) Итак, дано: - предположительно, пуля стрелкового оружия; - медная…