jarus88 (jarus88) wrote,
jarus88
jarus88

Categories:

4 апреля (продолжение)

Тропа - тропинка – тропка, стёжка - лесная дорожка, бежит - вьётся – стелется под ногами, петляет между деревьев, то прячется в траве, то стремительной чёрной ниткой указывает направление всё дальше и дальше, прямо в неведомые дали, лесную чащу, тёмные дебри. Иди, себе, путник – добрый молодец, да радуйся жизни. Пока не встретишь на своём пути Кощея или Тугарина-змея какого.
Сказочные прибаутки поют в моей голове свои смешные и добрые песенки из раннего детства, из книжек про лес и его обитателей, которые мне усиленно насаждала маменька – детдомовка сталинского образцово-показательного учреждения, которую, в свою очередь, учили русской культуре и литературе недобитые бывшие воспитанницы Смольного института.
Чарушин, Бианки, Сладков – я знал, как надо вести себя в лесу и кто там живёт, благодаря вам, писателям от Бога и от Природы России, спасибо за науку.
Те детские прибаутки тесно переплетались с суровейшей практикой познания первозданной Природы – енисейской реликтовой тайги, куда мы с отцом частенько ходили, ездили и плавали по ягоды разных сортов, грибы, орех или, например, за серебристым речным лакомством – хариусом, который живет, исключительно, в чистейшей и прозрачнейшей воде. Там рассказы про путешествия муравьишки, про медвежонка и сову оживали и превращались в жизнь и правду, рядом и вместе с которой мы с отцом мирно и комфортно сосуществовали, брали по потребности и никогда не губили без нужды.
С самых малых лет я спокойно и обыденно мог жить в лесу, в тайге, в степи, круглый год, не опасаясь погибнуть с голоду-холоду, затеряться в дремучих саянских буреломах или поконфликтовать с местными коренными обитателями – зверями, птицами или насекомыми. Правила были простые и несложные – живешь сам – давай жить другим, не мешай им и не становись у них на дороге. Не убивай никого просто так, не для еды, сможешь помочь – помоги, весной не забудь дерево – другое посадить, взамен спиленных тобою. Уважай и люби лес, его жителей и они помогут тебе в трудную минуту, ответят тем же, спасут, обогреют, накормят, дадут кров. Это всё познание мне очень пригодилось впоследствии, когда трудный и горький хлеб военной разведки пришлось кушать большой и твёрдой армейской ложкой. Детские знания и навыки трансформировались в методики и практики боевого выживания себя, любимого, и своих сослуживцев, а так же – поиском всевозможных врагов и противников.
Все эти мысли ручейком стремятся в моей сонной голове, никак не мешая и не отвлекая меня от основной на данный момент времени, задачи – поиска и уничтожения потенциальной банды.
Группа в очередной раз начала работу и зашла в лес, продолжая свою малую необъявленную войну.

* * *

Утром, собравшись после бессонной и холодной ночи, наскоро пожевав хрустящих ледком, консервов, мы с Андрюхой посетили штабную палатку, нанеся визит милицейскому начальству, чтобы попытаться договориться о предстоящем взаимодействии между ведомствами. Я, честно говоря, ожидал увидеть там помятые похмельные морды лица, тоскливо мычащие о глотке холодной чистой воды, с которой в нашем биваке была напряжёнка, но, в данном случае, меня ждало полное разочарование.


На ровно расставленных ящиках сидело, вполне себе, выспавшееся, чистое и аккуратное начальство без какого-либо, запаха или соответствующего вида. Пара автоматов и ручной пулемёт стояли, как в образцовом ружпарке, весело и важно сверкая чистыми и смазанными стволами.
Радиостанция шипела негромко и без надрыва, сидящий сбоку, мужичок-камуфляжок, что-то записывал в тетрадку, склонив набок голову и высоко подняв брови, остальные о чём-то по-деловому, переговаривались, одновременно - чистили пистолеты.
На Андрюхин вопрос отвечал самый главный, спокойный и уверенный полководец с мудрыми и усталыми глазами, а-ля «Отец народов».
Он сообщил нам, что поступило распоряжение оказывать разведчикам всяческую помощь и поддержку, что он готов немедленно начать это делать и, конечно же, полностью поддерживает нас во всех делах, но есть несколько нерешённых вопросов и проблем, над которыми они все вместе, усиленно думают со вчерашнего вечера.
- Понимаете, мужики, мы же не против ничего и никого. Мы, наоборот – за всё хорошее и мир во всём мире. Дадут сверху нам команду – встанем и пойдём, хоть – с вами, хоть – без вас. Направо скажут – направо пойдём, в лес прикажут – пойдём и туда. Мы люди служивые, такие же, как и вы и действуем по команде и приказу, а на данный момент он таков: сидеть на месте, организовать оборону, наблюдение, связь, наладить взаимодействие с соседями и ждать дальнейших распоряжений. Приказ поступил, он записан в журнал, имеет регистрацию, всё честно, вон связист.
Мужичок – писатель согласно кивает, продолжая регистрировать поступающие из эфира, ценные указания.
- Идти самому или посылать с вами людей я не могу, не позволяет обстановка. Оружие – вы вчера сами всё видели, у меня четверть людей вооружены только пистолетами, потому как – оперсостав, надёрганный из отделов. Средств связи нет. Бронежилетов и касок нет. Боеприпасов нет. Лекарств и перевязочных средств нет. Одежда у половины людей к лесу не приспособленная (в этом месте он глянул вниз, на грязные носки своих форменных милицейских ботинок), сухих пайков тоже нет, продукты в обед заканчиваются.
Я не могу отправлять своих людей воевать в таких условиях, даже с вами в придачу.
Я всё понимаю, в декабре девяносто четвёртого в Грозный входил летёхой-ментом, помню, как оно там было и повторять чужого дебилизма не хочу и не буду.
Начальство есть – пусть думает и командует, моё решение принято и доведено до всех. Вечером вас разместят в палатке возле печки, ночной караул – за нами, чай тоже. Больше у нас ничего нет. Про дрова будем думать, пилить и рубить их тоже нечем.
Такие дела.
Мы, молча, постояли ещё немного у жаркой малиновой печки, гудящей как штурмовик на Моздокской взлётке, пытаясь набрать тепла впрок, потом Андрюха выдохнул тяжело и полез сквозь трепыхающиеся зелёные шторы в сумрак туманного и дождливого утра. А что ему было говорить? И так, всё понятно. Ночью у нас, скорее всего, будет засада в том самом лесу, в том же составе, так что, вакантные места и радушный приём отложатся до лучших времён.
- Ну, хоть, сигарет дайте тогда, что ли – от своей наглости я опешил сам. Закончить разговор такой темой у меня редко когда выходило. Просить сигареты на боевой задаче можно только у своих, это наш военный этикет, он суровый, святой и нерушимый, и меня, вполне себе, могут послать далеко и конкретно. И будут при этом правы.
Но милицейское начальство имело свои, отличные от моих, понятия на эту тему и, вдруг, как в рождественской сказке, извлекло из своих заветных закромов, ни много, ни мало – два блока превосходного американского «Мальборо», скорее всего – контрабандного, где-нибудь, когда-нибудь, изъятого в ходе операции из киоска-магазинчика, попавшего под раздачу. От такого красно-белого шикарного подарка у меня закружилась голова, и зашатались основы мироздания перед глазами. Я немедленно простил милицейским полководцам все имеющиеся и возможно, предстоящие прегрешения, а так же, мысленно наградил их светящимися золочёными нимбами, ибо, такую жертву могут принести только святые люди, что бы и кто бы ни говорил на эту тему.
Я внезапно, на ровном месте, стал обладателем несметного богатства и сокровища, более того, я оказался полным монополистом и единственным распорядителем такового, приобретя, таким образом, огромные возможности и мощные рычаги влияния на события. Одну пачку я немедленно отдал бойцам группы, продемонстрировав способности фокусника-иллюзиониста и произведя на рядовой состав, при этом, неизгладимое впечатление. Явить такое чудо ранним апрельским утром на пустой и ровной поляне-пастбище после холодной ночёвки возле чеченского леса – это высший класс военного искусства.
Опять же, если предстоит бой, или просто – тяжелый день, так пусть пацаны, хоть, покурят в удовольствие хороших сигарет напоследок – так, примерно, звучит ход моих мыслей и идея очень проста – поощрение подчинённого личного состава.
Командирский авторитет в группе тут же взлетел на доселе, невиданную ранее, высоту и я услышал, сказанное в спину, заветное солдатское мнение: «А замок-то наш – шарит, голова…».
Одну пачку я отдал Юрке, соседнему « замку» и моему компаньону по сельскохозяйственному проекту. Юрка в удивлении широко разинул рот и в недоумении вытаращил глаза:
- Ты что, ночью в село съездил, что ли? Или на дороге кого остановил, а?
Я, загадочно улыбнувшись, тему, благоразумно, развивать не стал, вдруг, мало ли что. Рыбные места пусть остаются таковыми, без уточнения координат. Здесь всё просто – аванс в пользу возможного предстоящего безтабачного существования и поддержание дружеских отношений.
Три пачки перекочевали Андрюхе в разгрузку. Он, не удивившись подарку, воспринял как должное, мою расторопность и умение находить драгоценности в самых неприспособленных для этого местах. Но, одобрение и пару баллов в личный зачёт, я-таки, от Андрюхи получил, и акции мои, весьма, подорожали.
Один блок в качестве резерва я засунул в рюкзак, который остаётся в машине, нисколько не сомневаясь в его сохранности, ибо, покушение или даже только, попытка пошарить в наших вещах, может обернуться в боевой обстановке тяжкими телесными повреждениями для любого, независимо от звания, должности или статуса. Это есть закон, и соблюдается он неукоснительно.

* * *

Выдвигаться в лес мы начали уже засветло, туман слегка проредился и, понемногу, не спеша, пошёл себе, вверх, предрекая очередной дождливо-поисковый день в окружающем, богатом обитателями, болоте.
Неподалёку от лагеря стоит толпа чеченского крестьянского народа – сельчане повыгоняли на пастбище своих коров, которые уныло бродят там и сям, периодически подавая голос, как блуждающие в тумане корабли. Местные обладатели потенциальной говядины, наученные горьким опытом прошедших времён, знают, что если в округу прибыли военные, которые не стоят на постоянке* возле села, то, жди беды – непременно начнётся охота за крупным рогатым скотом и прочей живностью.
Нам эта активность и театральность ситуации крайне не нравится – в толпе наверняка полно соглядатаев и доносчиков, мы топаем в лес у них у всех, на виду. Любой, даже самый бестолковый шпион может быстренько посчитать численность, состав, вооружение и боевые возможности нашего отряда, прикинуть места входа в лес и выхода, чтобы постараться построить картину потенциального боя в свою пользу.
Но, поделать мы ничего не можем – войны формально здесь нет, запретить гражданам России находиться на территории России у нас не имеется никаких полномочий. По идее, для таких дел и нужна милиция, но – взаимодействие наладить с ними у нас уже не получается, нет времени. Остаётся делать вид, что всё так и должно быть – группы разведки выходят в поиск на глазах у изумлённой окрестной публики.
Чтобы не попадать под раздачу прямо на опушке, приходится делать обманный манёвр – мы входим в лес, потом делимся на группы, одна группа выходит из леса, идёт вдоль кромки, потом опять входит в густой кустарник, выходит вторая, потом – третья. Со стороны складывается впечатление, что спецназёры вчера с вечера крепко выпили, а сегодня с утра не похмелились, и поэтому, не очень хорошо понимают – куда надо идти не свет ни заря, и, поэтому блуждают по местности наугад огромными зигзагами. На такую ходьбу нами всеми тратится много времени и сил, но ничего другого на ум, отмороженный и промокший за предыдущие сутки, не приходит, оперативная маскировка задачи – сложная штука и она, либо – есть, либо – её нет.
Наконец, мы скрываемся в густом подлеске, сходимся, собираем походный порядок и начинаем движение от села в лес, выбрав в качестве ориентира натоптанную коровью тропу.
По таким тропам, проложенным животными, ходить одно удовольствие – это безопасно, во-первых. Звери вытаптывают землю сплошняком, и напороться на мину или валяющийся неразорвавшийся снаряд – возможность минимальна.
Во-вторых, лесные лихие люди редко устраивают засады у звериных троп – это непродуктивно и опасно для засаживающего, можно наткнуться на злого быка или поджидающего дичь, волка, да и местный народ будет крайне, недоволен в случае потери скотины. К тому же, животные чуют человека издалека и могут предупредить окружающий мир о наличии такового неподалёку.
Поэтому я топаю себе, на расслабоне, прислушиваясь к мурлыкающей в голове, песенке про львёнка, который подогревается на летнем горячем песке в компании с голосистой черепахой. Везёт же некоторым, вот, просто – по факту своего места рождения…

* * *

Наша группа идёт третьей, в замыкании общего предбоевого порядка. Передо мной в десятке метров впереди качается спина «замыкателя»* предыдущей группы, тощего и длинного бойца в линялой белёсой «горке», старательно вертящего головой по сторонами и периодически, оборачивающегося на меня.
Мне нечем порадовать солдатика, кроме обещания того, что день будет длинный, трудный, уныло похожий на вчерашний, поэтому, я не смотрю ему в лицо, а, по старой лесной привычке осматриваю придорожный кустарник справа и слева по ходу, от тропы.
Вдруг, прямо посреди хмурого и серого туманного утра, в мозгу взрывается яркая и громкая петарда, похожая на светошумовую гранату.
БАХ! ЕСТЬ! ВОТ ОНО! Как в кино про войну или в среднего качества, книжке о лихих суперменах.
Резко торможу. Падаю на колено и даю команду своей тройке – «к бою». Справа громко шмякается пулемётчик, кинув перед собой мешок с лентами, слева бесшумно валится сапёр. Пульс подлетает в небеса, руки потеют, коленки слабеют, в животе – звенящая пустота.
Предохранитель вниз, резкий взмах рукой – сигнал остальной группе.
Всё, ребята, война началась. Не верите? Зря-зря! Давай-давай, пошли-пошли, парни, мы попали прямо с корабля на карнавал!
Сзади крадущимся сопящим кабаном подползает Андрюха:
- Ты чего? – шипит он, одновременно сдавливая кнопку тангенты радиостанции.
- «Лафет», «Лафет», «Корпус», «Корпус», я – «Ярус – один», стоп! Внимание – стоп! Вправо-влево – внимание – стоп!
Впереди шелест кустов и треск веток, группы падают и залегают там же, где и стояли. Да, это, к сожалению, не лесные люди-охотники тут ходят за добычей, слышно нашу готовящуюся к бою, ватагу за полсотни метров. А что делать? А где взять других-то, умных и обученных, если призывают-то только таких? И из училищ выпускают – таких же…. Громких…
Я внимательно рассматриваю лежащую перед моим носом, бумажку.
- Вот, видишь, Андрей Евгенич, бумажка. Две группы мимо неё прошли, три десятка человек. Разведчиков. Кто увидел, кто – не увидел, кто увидел и не обратил внимания. А это не простая бумажка, золотая. Хорошо, что у тебя в группе я есть, а иначе – притопали мы бы сейчас в засаду прямиком, в колонну по одному.
Андрюха внимательно смотрит на меня.
На ладошке у него лежит коричнево-белый комок. Это обёртка от шоколадного батончика, «Сникерса». В котором много лесных орехов, нуги и вкуснейшего молочного шоколада. А так же – бездна и кладезь интересной и полезной информации.
- А всё – почему? А потому, что – вы все городские люди, не лесные. Для вас бумажка на дороге – нормальное, обычное дело, которое валяется повсеместно, на каждом шагу. Но в лесу просто так, никогда и ничего не валяется, там всё лежит со смыслом, с толком и не зря.
Кто-то пару часов назад прошёл здесь, пешком по тропе и ел «Сникерс». Он шёл рано утром, скорее всего – в лес, из села. Ел на ходу и не то, чем завтракают местные. Он посторонний человек для этой территории, потому что шёл по тропе, другого пути не знал. Он понимает, что по тропе идти безопаснее. Он не пастух и не лесоруб. Он не ребёнок и не женщина. Он не лесной, а городской человек. Он сильный и не бедный. Он не пошёл далеко и находится где-то в этом лесу. Он нас ждёт.
Закончив анализ, я вопросительно смотрю на командира – есть, дескать, вопросы и дополнения?
Андрюха негромко выдаёт в эфир:
- «Лафет», «Корпус», «Ярусу- один» – на приём. Внимание, предполагаю наличие противника в ближайшее время. На тропе нашли следы выдвижения, время – примерно, часа два назад.
Он оборачивается на меня:
- Почему два часа, а не три?
- Роса на обёртке ещё не высохла, получается так, в четыре утра, где-то, шли.
- «Корпус», «Лафет» – разворачивайтесь вправо – влево, дистанция – сто, интервал сто, я иду сзади, по центру, внимание предельное. Идём до края дамбы, там останавливаемся и осматриваемся, как приняли меня?
- «Корпус» – принял, начал движение.
- «Лафет» – принял тебя, выдвигаюсь вправо.
- «Корпус» – начинаю двигаться северо-западнее, здесь лужа большая, обхожу.
И тут у меня в мозгу материализуется вторая картина за сегодня, которая складывает непонятные куски и образы в цельную и стройную систему.
- Следы! Экскаватор!
Андрюха недовольно морщит лоб:
- Что там ещё? Где ты экскаватор увидел?
- Вчера. Помнишь, бугорок в болоте, где ты с опером ругался?
- Я ругался? Ну, помню. Экскаватора там не помню.
- Следы там на земле были, экскаваторные, колёсные. ЭО- 4321, марка его такая. У него колея широкая, три с половиной метра и протектор «ёлкой», я на таком до армии работал, знаю, как это всё выглядит.
- А что ему в том болоте копать-то? Там вода одна, яму не выкопать, да и сам он утонет в таком месте моментально. Дамбу, наверно, когда-то строили, вот следы и остались с тех пор.
- Нет, Андрей Евгенич, смотри, что получается. Здесь экскаватору копать нечего, это ты правильно говоришь. Здесь он ехал, скорее всего – осенью, судя по состоянию следов, когда вода в Тереке маленькая была. Судя, опять же, по направлению протектора – двигался вон туда – я машу рукой вдоль тропы. Но в этом мокром лесу есть какой-нибудь, бугор, холмик, возвышенность, где басмачам местные колхозники могли выкопать яму под бункер. Лопатами – то, махать – замаешься, если на большую толпу народа строить убежище. Вот и пригнали в лес экскаватор местный, одинокий, а следы замести за собой забыли. Или – забили. Осталось посмотреть карту и найти в этом заповеднике возвышенность, там и схрон с басмачами должен быть, по идее. Можно даже не ходить туда, а запросить авиаудар помощнее. Потом идти – досматривать.
Андрюха подзывает к себе связиста:
- Выходи по большой коробочке* на «Избу».
Информация стремительным потоком пошла наверх, позывной «Изба» - это наш штаб, а в нём умные головы и они в состоянии оценить наши новости по достоинству.
Сообщив вышестоящему руководству о наших соображениях, Андрюха дополняет, что карты у нас нет, и сами мы найти такое место не сможем, ибо, блуждаем наугад, причём – в полном тумане, по болоту.
«Изба» в виде начальника штаба отряда пытается выяснить точку нашего стояния или, хотя бы - местонахождение относительно какого-либо, объекта на местности, но из этой затеи ничего не выходит – вокруг не видно ни зги, кроме кустарника и деревьев, и нет ни малейшего ориентира, который помог бы нам определиться с топографией. Умные головы на том конце микрофона приуныли и задумались.
- Ладно, пошли пока, дойдём до дамбы – там осмотримся.
Мы осторожно, с остановками и оглядками, пригнувшись и крадучись, передвигаемся прямиком через кустарник ещё минут пятнадцать.
Выходим на редколесье, потом – на большую лысую поляну, гладкую, круглую и ровную, покрытую молодой зелёной травкой, ровно подстриженной коровьими и овечьими челюстями, обрамлённую лохмами кустов и колючих местных деревьев. Впереди виднеется дамба – длинная насыпь, идущая вдоль реки.
Внезапно впереди, метрах в трёхстах, раздаётся резкая непрерывная автоматная очередь, патронов на двадцать. Пули мечутся рикошетом по густому кустарнику с противозным воем и свистом, но стреляли, все-таки, не прицельно, не по нам.
Падаю на землю, рюкзак – перед собой, взгляд вправо-влево – нормально, дозор залёг, все живы. Ещё одна очередь, ещё …
Пошла массовка погулять, эх, держите, пацаны!
Группа валится на землю вразброд и вразвал, никакого боевого порядка не выходит, как всегда, впрочем.
Только я успел подумать, что стреляют, слава Всевышнему, не по нам и надобно бы сменить позицию заранее, пока не началось, как десяток пуль тут же спели свое «фить-фить» прямо у меня над головой и вспахали краешек земляной насыпи, закончив свой короткий жизненный путь в апрельских мутных водах Терека.
Наши бойцы лежат носом вниз, никто не стреляет, ибо, не понятно – куда палить в ответ и в кого.
Опять же, в той стороне, откуда идёт пальба – остальные две наши группы. К тому же, мы лежим на поляне, как на кухонном столе – ни укрытия, ни ямки, ни деревца и преотлично видны со всех сторон. Обложены кругом, короче говоря.
- Старый, давай на дамбу быстрей, чего ты здесь, как на столе разлёгся?! – Андрюха ревёт, готовым к немедленному бою, быком.


Ага, даю. Держи. Меня только и ждут, когда я подпрыгну и поскачу весёлым зайчиком, чтобы снять не спеша парой пулек, как в тире. Тут надо технически, Андрей Евгеньевич, не спеша. Методически, грамотно.
- Чихрам, на дамбу, рывком, наверх – вперёд!!
Переадресовываю команду на своего подчинённого. Тому командовать некем, поэтому, приходится выкручиваться самому. Я даю очередь прямо перед собой, в душе помолясь и надеясь, что пули не зацепят никого из наших коллег.
Пулемётчик вскакивает и несётся вперёд гигантскими прыжками, добегает до травянистого склона, но, взобраться на него не получается – ботинки скользят на крутом склоне, и Чихрам съезжает с зелёного мокрого полотна, как в детстве со снежной горки. Следом скатывается ни в чем, ни повинный рюкзак.
- А-а-а, блять, скалолазы херовы, по диагонали залезайте, так вы хер поднимитесь, твоюбогавдушумать!!
Стреляю снова, с рассеиванием под небольшим углом. Пусть там, впереди, все залягут и пригнутся.
Чихрам, услышав команду в знакомых интонациях, на рёбрах ботинок начинает повторное восхождение. Сапёр-дозорный, упираясь в склон автоматом, бредёт, не спеша и покачиваясь, как начинающий индийский танцор, в противоположном направлении насыпи.
Стрельба вдалеке разливается скачущим горохом, моя скромная огневая атака ни на кого впечатления не произвела. Пошел работать пулемёт, один и, как-то вяло, без души. Противника, по всей видимости, пулемётчик не наблюдает. Пуль не слышно – значит, стреляют опять же, в другую сторону, нам достаются, всего лишь, остатки пирушки. Это обнадёживает и немного снимает тремор в руках.
Рассеивается, испугавшись внезапного начала боя, сырой и серый туман и, внезапно, на всю катушку, выглядывает яркое апрельское южное солнце, с любопытством осматривая со своего голубого неба, неприглядную картину лесной баталии. Мокрая горка моментально начинает парить, затылок припекает и сразу же, очень хочется пить.
Дозорные забрались-таки, на гребень дамбы и поплюхались уставшими тюленями, тяжело дыша:
-Есть, замок, наблюдаем вокруг, противника не видно.
- Наблюдайте, в случае появления непонятных людей – огонь, с нашими не перепутайте, смотрите!
Я же, всё так же - лежу, как карась на сковородке,и это мне очень активно не нравится. Дело в том, что я сейчас совершенно один, представляю собой прекрасную мишень для любого желающего, и пристрелить меня можно даже не целясь, короткой очередью, походя.
Группа, пятясь по-рачьи, задами, постепенно отползла в лес, мне же, по диспозиции обстановки, необходимо подняться на дамбу и начать командовать своим участком обороны. Или – наступления, как пойдёт дело.
Андрюха, наконец, громко командует:
- Давай!!
Длинная, прикрывающая мои телодвижения, очередь из пулемёта, Чихрам рассеивает смерть щедро, не торгуясь, хотя и рисково – противника он, по-прежнему, не наблюдает. Но, по крайней мере, я надеюсь, что кто-то там, в чащобе, оторвался от прицела и пригнул голову на минутку.
Рывком взлетаю на гребень дамбы. Не запнулся, не поскользнулся, не ранен. Уф!
Осматриваю окрестности в бинокль. Ничего и никого не видно, только ленивая одиночная стрельба в полукилометре от нас изредка нарушает лесной и жаркий покой весеннего утра.
- Смотри, замок, чего тут имеется, грамотно люди в своё время копали.
Сапёр показывает мне вырытые ровные окопчики, укреплённые аккуратно выложенным хворостом, с колышками для навесов и ходами сообщения. Участок дамбы представляет собой отлично оборудованный взводный опорный пункт, который может легко и весело засадить здесь целую роту, после чего, спокойненько смыться в село или в противоположную сторону без ущерба для себя. Грамотно ребята работают, ничего не скажешь… И полководцы у них – мастера своего жанра. Шли-то мы прямо на них, на окопы. И как это здесь никого не оказалось?
Залегаем рядом с сооружением, ибо, такие красивые и уютные окопчики, вполне себе, могут быть минированы в ожидании глупых кяфиров, а выяснять это нет никакого желания.
Ждём. Лежим. Жаримся на солнце, как утренние мамины блины с творогом. Время идёт. Творог в головах зажаривается всё сильнее и сильнее, блинчики покрываются хрустящей корочкой.
Над лесом вдруг появляется и начинает кружить вертолёт, паля во все стороны тепловыми ловушками. «Восьмёрка» в сопровождении двух «крокодилов» кружит долго, потом зависает неподалёку от нас, и, вроде как, пробует садиться – нам ничего из-за леса не видно и непонятно. Стрельбы не слыхать, но вертушка может садиться только для того, чтобы эвакуировать раненых, значит, у нас кто-то попался. Небесная кавалькада удаляется с шумом и свистом, и снова наступает лесная тишина.
Мухи-аборигены, доселе сидевшие в засаде и стоически пережидавшие дождь, с радостным гулом и жужжанием накинулись на нас, полагая законной добычей трёх неподвижно лежащих разведчиков российской армии. Их здесь какое-то несметное и нереальное количество и они все собрались в тёмное жужжащее облако, которое накидывается на нас, как июльская буйная гроза, собираясь проглотить нас миллионом микроскопических жадных ртов.
Проходит ещё час. Два. Три. Мы лежим и ждём. Чего ждём – непонятно. От жары и напряжения постоянно хочется пить. Фляжки с водой уже пусты наполовину и долить их будет негде и нечем, а когда мы отсюда выберемся, знают, лишь, те, кто заведует нашими судьбами, но они никогда с нами по этому поводу не советуются, поэтому – запасаюсь терпением.
Наконец, Андрюха дает команду головному дозору спускаться и выдвигаться в направлении лагеря, война на сегодня закончена, точнее - приостановлена.
- Что там, Евгенич? Кого зацепило?
- Короче, после того, как мы передали сообщение о бумажке из-под Сникерса, наши пошли вперёд и в это время их обстреляли. Обстреливали очень грамотно – в обе стороны сразу – одну группу в правый фланг, другую – в левый. Надеялись на то, что начнут палить друг в друга. Засадили, короче. Один двухсотый…
-Кто?
- Пока фамилии не знаю, один трёхсотый, боец, молодой, фамилии тоже не знаю. Наши разобрались сразу и воевать друг с другом не стали, противника не наблюдали, стреляли наугад.
Хорошо, что мы к этому моменту их уже предупредили о возможной засаде, а то, мог бы получиться красивый бой – Андрюха кривит лицо - с другой точки зрения.
- Всё в стиле «лесных братьев», классика, блять, партизанской войны. Которую мы, почему-то, в училище проходят бегом-прыжком-скачками, а на срочке вообще не изучают.
Н-н-да… Повоевали, что называется. Пошли по шерсть, да оказались бриты.
Тумана нет, и, как будто, никогда и не было, небо ясное, без единого облачка. Двигаемся, крадучись, к опушке, от которой утром началось наше движение навстречу своей судьбе. Блин, что ж за дела-то такие, а? Басмачей не нашли, двоих потеряли…
Лагерь за время нашего отсутствия заметно вырос, укрупнился и напоминает своим видом, наконец-то, воинскую часть упрощённого формата. Не хватает только, флагштока в центре и плаца для построений с непременной трибуной для полководцев и командиров.
Добавилось немало бронетехники – по периметру расставлены БМП, развернулась «радийка», выставив в небо свои зелёные проводастые конструкции антенн, пыхтит работяга-электрогенератор и дымит солярой и паром полевая кухня. Несколько палаток уже коптят светлое чеченское небо вкусно пахнущим дымом, слышится надсадный вой бензопилы. Туда-сюда слоняется куча народа в снаряжении и без оного, с оружием и без. Имеется даже медик-айболит с огромадной клеенчатой сумкой на боку. Вид у него очень важный и ответственный.
На подходе к лагерю нас встречает сам комбат с красными от недосыпа глазами и небритыми щёками худого лица.
Андрюха докладывает ему о сегодняшнем поиске, но комбат слушать доклад не желает.
-Андрей Евгеньевич, людей – на обед, потом – отдых до восемнадцати ноль-ноль, с восемнадцати часов – готовность полная, ближе к темноте выдвигаетесь на ночной поиск и засаду.
Да, Александр – комбат обращается ко мне – у тебя сын родился. Четвёртого апреля. Поздравляю.
В это время со стороны леса снова слышится переливистая дробь автоматных очередей.
Комбат бежит к машине связи – «Сороке»* и стремительно ныряет в дверцу автомобильного кунга.
Вся группа молча смотрит на меня и никто не решается ничего сказать – самое невремя для каких-то слов и эмоций. Только Андрюха по-начальственному хлопает меня по плечу и сочувственно произносит:
- С тебя магарыч по возвращению, дважды герой-папаша. Придётся оставаться в живых, Старый. На сына-то надо посмотреть, а? Отдыхай до вечера, спать ложись, мы тут со всем хозяйством сами управимся.
Я, как в тумане, подхожу к пулемётчику и сквозь звенящую вату сознания начинаю ему что-то втолковывать про патронные ленты и боекомплект, который надо обязательно не забыть пополнить, но бойцы дружно оттесняют меня в сторонку, а Чихрам на правах дембеля успокаивает:
- Ты иди, замок, поспи. Тут всё будет путём, мы ничего не промуфлоним. Да, пацаны?
Пацаны дружно мычат, кивая лысыми головами.


Припекает солнце, торопясь отдать последние остатки своей энергии для красивого и торжественного окончания такого непростого апрельского дня. Жужжат вездесущие мухи, где-то стрекочет автомат, коровы равнодушными рыже-коричневыми пятнами философски разглядывают людскую суету, полагая – начинать отход в село или ещё немного попастись на этой свежей, вкусной, нежной апрельской травке.
Счёт – один – один в дуэли «жизнь-смерть» у нас сегодня.
Один погибший и один родившийся.
Баланс свели.

---------------------------- ----------------------------
постоянке* - в пункте постоянной дислокации
«замыкателя»*(жаргон) - идущий самым крайним в походном порядке
большой коробочке* - по радиостанции Р-159
«Сороке»* - радиостанция на автомобиле ГАЗ-66
Tags: Хроники прошедшего времени
Subscribe

  • В пост призываются знающие люди

    Прошу помощи в определении предмета и установлении его первоначальных свойств :) Итак, дано: - предположительно, пуля стрелкового оружия; - медная…

  • Внезапно

    Сегодня читаю дивную, чудную, славную новость: " Тамбовская бригада специального назначения получила партию удобных и точных снайперских винтовок…

  • Винтовки в России

    Братья, деньги, два ствола: выгодно ли производить винтовки в России Санкции убрали с рынка продукцию конкурентов Владислава и Николая Лобаевых,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • В пост призываются знающие люди

    Прошу помощи в определении предмета и установлении его первоначальных свойств :) Итак, дано: - предположительно, пуля стрелкового оружия; - медная…

  • Внезапно

    Сегодня читаю дивную, чудную, славную новость: " Тамбовская бригада специального назначения получила партию удобных и точных снайперских винтовок…

  • Винтовки в России

    Братья, деньги, два ствола: выгодно ли производить винтовки в России Санкции убрали с рынка продукцию конкурентов Владислава и Николая Лобаевых,…