jarus88 (jarus88) wrote,
jarus88
jarus88

Category:

29 апреля (очередное продолжение)

   Мы отработали в этом районе почти месяц. Узнали все возможные места нахождения лагерей и баз боевиков, изучили все тропы и подходы к населённым пунктам, нанесли на штабные карты районы особого внимания и участки артиллерийских засад.
Были и серьезные результаты.
   Так, в середине апреля, после четырёх суток ползания под непрерывно моросящим, предгорным дождем наша группа, к вечеру, наткнулась в одном укромном лесном местечке на прячущийся от того же дождя под самодельным лесным навесом, дозор из двух промокших и продрогших боевиков, которые, слегка, подзабили на службу. Иначе ничем нельзя объяснить то обстоятельство, что столкновение произошло, практически – в упор и без последствий. Мне несказанно повезло, что за сырой ватой тумана я первый уловил какие-то невнятные, еле слышимые посторонние звуки, которые никак не могли быть отнесены к категории дождливого леса. Замерев сам, с приподнятой кистью левой руки, я пол часа всматривался и вслушивался в происходящее, пока картина не стала окончательно ясной.
    Отойдя вниз по тропе на сотню метров, и понаблюдав за местностью ещё с полчаса мы с Андрюхой установили, что впереди, по тропе находится окоп с дозорными противника, которые прячутся под самодельным навесом из клеёнки и веток, имеют радиостанцию-«говорилку», сильно вымокли, замёрзли, и вот-вот должны смениться.
     Дождавшись смены проспавших фишку на двух других - сухих и тёплых, по ушедшим, промокшим дозорным мы определили направление, где может быть их лагерь или база, прикинули на карте и предложили «наверх» произвести артиллерийский налёт на квадрат. Сильно рисковали при этом, лагерь мог быть в другой стороне, но, в итоге, всё обошлось.
     Группа откатилась, отошла из района, пробравшись сквозь мокрые, густые и колючие кусты, на соседнюю высотку и в течении получаса наблюдала адский ад – по предполагаемому лагерю навернули, вероятно, залпом целого дивизиона «Градов».
    Небо порвалось не по швам и свалилось на землю с жутким шумом в тысячи децибел, молниями и чёрным дымом. Ложбину затянуло чёрным смогом из горелого азота и мокрой древесины вперемешку с вывернутыми камнями, кустарником и землёй, грохот стоял такой, что можно было орать в полный голос, совершенно не беспокоясь о слышимости, уши заложило напрочь, нос забило запахами сырой земли и сгоревшей взрывчатки. Всю ночь мы пролежали, вслушиваясь и внюхиваясь, таращась в темноту и растирая грязными кулаками воспалённые от недосыпа глаза.
    Утром, с величайшими предосторожностями, еле-еле перемещая свои замёрзшие и промокшие насквозь, туловища в пространстве, подолгу останавливаясь и выжидая, мы вернулись к месту, где вчера нами был замечен дозор.
    На месте окопчика с навесом была огромная куча земли вперемешку с камнями и остатками деревьев. Никаких следов или останков дозора не нашлось. Перейдя через небольшую лощинку, мы вышли на край поляны, где и должен был быть по нашим расчётам лагерь боевиков. Точнее – бывшей поляны.
    Перепаханная гигантскими, беспощадными мотыгами, участок местности в пару гектаров был завален кучами земли, стволами деревьев и кустарников, ошмётками каких-то тряпок и палок, мокрыми, красно-бурыми кусками мяса в, неопределённого вида, лоскутьях.  Тяжёлый запах смерти стоял вокруг, перемешиваясь с военной химией сгоревшего гексогена.
     Кое-как, с большим трудом, облазив, самые края развороченной поляны, я с двумя бойцами, в итоге, насобирал на доклад командованию несколько совершенно разбитых в полный хлам, стволов оружия, непонятного назначения электронные штуковины с радиодеталями и обрывками проводов, обрывки листов с каракулями на незнакомом языке и две ступни в кроссовках, когда-то принадлежавшим разным людям.

     Прикинув все обстоятельства и, посчитав стволы, Андрюха доложил, что уничтожена база боевиков, три блиндажа, запасы продовольствия, взрывчатки, боеприпасов, самодельных взрывных устройств, а также - до пятнадцати боевиков. Командование запросило подтверждение результата. Мне пришлось потратить несколько ценных кадров личной фотоплёнки старенького китайского Кодака, чтобы мастерски запечатлеть наиболее жутко выглядящие куски бывшей человеческой плоти, и отвязаться от необходимости тащить это мясо в базовый лагерь. Остатки оружия и другого военного хлама мы набросали на плащ-палатку и доставили в базовый лагерь в качестве трофеев, подтверждающих наш героический подвиг.
    На следующий день в лагерь пожаловал вертушкой сам комбат. «А» встретил его разогретой тушёнкой, крепчайшим чаем и рапортом о работе групп за две недели, продемонстрировал трофейный металлолом и запросил замену – личный состав, практически, не спал две недели, потерял четверых раненых и питался одним сухим пайком.
   Комбат, хмурясь, выслушал рапорт, пока вертушки кружились в своей карусели над высоткой, от чая и, тем более, тушёнки, категорически отказался, забрал мой фотоаппарат, недовольно покривив губы, на прощание по-корчагински сообщил, что смены не будет, так как остальной состав батальона впахивает не менее нашего. В утешение пообещал представить весь личный состав к наградам.
      После чего, комбат отбыл, оставив нам мешок с сигаретами, чаем, растворимым кофе и тремя шматами жёсткого и несъедобного армейского сала.
Мы продолжили работу.

   Объявляю общий подъем негромко, совсем не по-военному. Просто, обходя лагерь, подхожу к каждой палатке и негромко произношу – «Подъем, время семь ноль-ноль». Орать, строжиться, щеголять уставами на войне не принято, кому надо – тот услышит и поднимется, кому не надо – услышит тоже и сделает то, что ему положено в это время. По крайней мере – у нас в отряде.
   Первыми из своей палатки выходят на свет божий "А" и замкомбата, майор Шевелёв. Негромко переговариваясь, они обходят по кругу нашу импровизированную поляну-оборону, внимательно осматривая местность в бинокли и негромко беседуя с охраняющими лагерь бойцами. Потом принимают мой доклад, который я им довожу в форме свободной беседы, не упуская, однако, необходимых военных деталей.
Постепенно лагерь оживает. Бойцы, кучками начинают готовить нехитрый солдатский завтрак на микрокостерках, быстрых, бездымных и жарких.       
   Меню не отличается разнообразием, точнее – оно ничем не отличается от вчерашнего и позавчерашнего – индивидуальные рационы питания и их компоненты. Из которых бойцы с большим умением и фантазией готовят разнообразные блюда походной, солдатской кухни.
    Вообще, по всем нормам довольствия, сухим пайком возможно питаться не более трёх суток, но – кого это здесь беспокоит – какие-то там, никому не нужные нормы. Есть приказ и боевая задача, а питаться борщами будем дома. Такова, приблизительно, логика рассуждения вышележащего начальства. Несколько раз вертушки, доставляющие нам боеприпасы, батареи к радиостанциям, те же сухпайки и прочее расходное имущество, привозили продуктовые наборы от ротных старшин, которые те всеми возможными методами умудрялись накапливать в своих хозяйствах.
   К делу отправки гостинцев с Большой Земли старшины подходят с особым старанием, ибо это – значительный индикатор их работы, оценка старшинского труда сильно влияет на положение и авторитет ротного старшины в военном обществе. Для этих целей задействуются все возможные явные и тайные связи и пружины, влияние и материальные стимулы, ведётся тонкая психологическая и агентурная игра, заключаются союзы и сделки.
   Отправить работающему в отрыве подразделению лучший продуктовый набор – дело чести каждого старшины. Все они серьёзные и солидные дяди за сороковник, потёртые и побитые военной житухой, прошедшие сами все возможные неприятные места и отобранные на должности многоуровневой системой выборов, одобрений и согласований. Попав на должность старшины роты армейского спецназа, человек должен обладать определённым складом ума, набором навыков и способностей, среди которых -  обеспечить своих людей, находящихся далеко в отрыве и без отеческой старшинской опеки – один из ключевых. Сил и средств на это дело старшины не жалеют, оттого и вертушки снабжения – долгожданны и всеми нами очень любимы, хотя и нечасты.
   После завтрака "А" собирает всех, мало-мальски значимых полководцев местного масштаба под брезентовым навесиком возле своей палатки для короткого совещания.  Присутствуют все оставшиеся в строю командиры групп,  все сержанты (что нехарактерно для российской армии), фельдшер-санинструктор и пехотный прапорщик-техник роты, старший тройки бээмпэшек.
Доводится общая обстановка с изменениями за ночь, обстановка в отряде и в батальоне, задачи, стоящие перед нами на текущий день, распределяется дежурство и всевозможные  материальные блага – боеприпасы, взрывчатка, продукты, вода. Медик докладывает о здоровье личного состава.
    Я, вместо Андрюхи, который еще спит, сообщаю, что в нашей группе личный состав здоров, накормлен, вооружен и экипирован, оружие в наличии, исправности, боекомплектом обеспечен, к немедленному бою готов. А удовлетворённо кивает. Шевелёв идет к связистам – докладывать командованию об отсутствии у нас проблем и получения всевозможных ценных указаний.
 
Tags: Хроники прошедшего времени
Subscribe

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • 4 апреля (продолжение)

    Вылет назначен на после обеда. Ротный, придя накануне вечером с оперативного совещания, презрительно усмехнувшись, сообщил нам, что вертушки…

  • 4 апреля.

    - Ну что, высыпать? - Конечно, решили – делаем. - И, что думаешь, эта трава нормальная? - Бабка сказала – трава ништяк, первый сорт. На крайняк,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • 4 апреля (продолжение)

    Гнусный и тяжкий вой ураловского движка вращается тупым сверлом в ушах и гудит в голове уже пятый час. Я безвольным мягким маятником качаюсь в такт…

  • 4 апреля (продолжение)

    Вылет назначен на после обеда. Ротный, придя накануне вечером с оперативного совещания, презрительно усмехнувшись, сообщил нам, что вертушки…

  • 4 апреля.

    - Ну что, высыпать? - Конечно, решили – делаем. - И, что думаешь, эта трава нормальная? - Бабка сказала – трава ништяк, первый сорт. На крайняк,…