Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Заглавный пост

2
Это я.
Древняя, покрытая пылью и глиной бээмпэшка, чихнув, заглохла, слегка качнувшись. Из люка выглянуло копченое лицо мехвода в обрамлении потерявшего всякий цвет шлемофона, и поблескивая зубами произнесло: "приехали" с длинным и замысловатым матерком в придачу.
Я спрыгнул с "брони" и в этот момент Вован, который был очень неплохим фтографом и пользовался не китайскими мыльницами, как все мы, а какой-то замудреной зеркалкой скомадовал - "Санёк, улыбочку. Фото на память!" Улыбаться не хотелось. Не хотелось вобще ничего - ни есть, ни пить, ни спать. Сил осталось только на то, чтобы изобразить некое подобие улыбки, да молча кивнуть, давай, мол, Вован, фотай меня, если тебе это зачем-нибудь надо.

Я родился в Советском Союзе. В 91 году, узнав о ликвидации СССР равнодушно  пожал плечами. Проблем хватало иных. За это равнодушие пришлось потом платить, и очень дорого, и очень долго. Теперь моя Родина называется Россия. Второй раз я ошибаться не буду.

В блоге запрещено все то, что запрещается законами РФ и правилами ЖЖ. Остальное  - на мое усмотрение.

Основы боевого выживания (часть вторая)

Приближался момент истины, то есть – командировка зимой в район, изобилующий реками, речушками, ручьями и прочими водоёмами, которые на зиму не замерзали, а окружающая температура и влажность не оставляли шансов на нормальную работу и жизнедеятельность.
Я поспрашивал тех, кто планировал ехать со мной в одну партию – как они видят этот замысловатый процесс. Ответы были, так же, в лучших российских традициях и объединялись двумя стратегическими принципами «Решать проблемы по мере их поступления» и «Забитый болт – залог успеха».
Что-то в этом было рациональное и близкое мне по духу, но, взявшись за решение вопроса, стоило его довести до логического конца. В обозначенном «Спутнике разведчика» о переправе говорилось немногословно. Предлагалось, например, «таджикским» способом отделению солдат встать в кружок, обняться и дружной ватагой перебрести горную речку вброд. Что делать, если, вдруг, глубина окажется, метра полтора и группу таджиков начнёт накрывать вода с головой, в книжке не говорилось. Видимо, авторы опуса переправлялись через реки, исключительно, теоретически.
Я, совсем было, загрустил, но тут провидение послало мне с неба знак особого расположения – в группу пришёл новый командир. Был он фанат, нет, не фанат, а, как бы это выразиться, был он, собственно, самим Спецназом во плоти, неким, идеально подогнанным под войну, спустившимся с небес, боевым ангелом, которому Господь, наконец-то, поручил навести порядок в российской армии, изрядно разболтавшейся за прошедшие годы. Правда, в этот раз, Господь был сверхэкономен и звание у Командира было очень небольшое, по военным меркам, соответственно, порядок он мог навести, исключительно, в масштабе группы. Но и этого было немало.
Collapse )

Основы боевого выживания

Кто из вас, друзья мои, переправлялся через реку зимой? Нет, не по льду метровой толщины и не по понтонному мосту, наведённому инженерным батальоном, а по воде. По мокрой и холодной зимней воде. Очень увлекательное занятие, доложу я вам.
Я родился и вырос на Енисее, большой, глубокой и быстрой реке. В детстве летом мы всем пацанским двором пропадали на его берегах с утра до темна, учились плавать, рыбачили, катались на "торпеде" – привязанных длинной проволокой к прибрежным деревьям, деревянных санях. Благо – течение у сибирской реки было подходящее – под 2 метра в секунду.
Но, как водится, в сентябре уже в воду никто не лез – сибирское лето коротко. А в конце ноября Енисей сковывал лёд. В конце января лёд был такой толщины, что по нему спокойно, до самого конца марта ездили многотонные грузовики и трактора, а пешком по льду ходили, порой, и в первую декаду апреля.
И всё шло своим чередом и установленным порядком. В школе, помнится, меня очень впечатлил стих поэта Твардовского о переправе. Помните:
Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда..
На войне – дело обычное, первый этап форсирования реки – разведка боем. Рота или даже, батальон переправляется на подручных средствах, на штатных понтонах, вскрывает оборонительные порядки противника, если повезёт – захватывает плацдарм на противоположном берегу и, как правило, погибает, дав возможность осуществить уже настоящее форсирование водной преграды основными силами.Что ж, рота - расходный материал, кому не повезло, тому - не повезло.

Самый впечатляющий момент стихотворения был о том, что ночью, в расположение основных сил приплыл боец-связист, а точнее – Василий Тёркин, который доложил обстановку и запросил огневую поддержку переправившемуся взводу.
"Два бойца сидят в дозоре
Над холодною водой.
То ли снится, то ли мнится,
Показалось что невесть,
То ли иней на ресницах,
То ли вправду что-то есть?
Видят - маленькая точка
Показалась вдалеке:
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке?
- Нет, не чурка и не бочка -
Просто глазу маята.
- Не пловец ли одиночка?
- Шутишь, брат. Вода не та!
Да, вода... Помыслить страшно.
Даже рыбам холодна."
Оказалось, что Тёркин обладает феноменальным здоровьем и готов после доклада и выпитой чарки, продолжить выполнять боевую задачу:
"И, у заберегов корку
Ледяную обломав,
Он как он, Василий Теркин,
Встал живой, - добрался вплавь.
Гладкий, голый, как из бани,
Встал, шатаясь тяжело.
Ни зубами, ни губами
Не работает - свело.
………. ……………… ………….
Дали стопку - начал жить,
Приподнялся на кровати:
- Разрешите доложить.
Взвод на правом берегу
Жив-здоров назло врагу!
Лейтенант всего лишь просит
Огоньку туда подбросить.
А уж следом за огнем
Встанем, ноги разомнем.
Что там есть, перекалечим,
Переправу обеспечим...
Доложил по форме, словно
Тотчас плыть ему назад."
Честно сказать, в юном возрасте у меня были большие сомнения в правдивости рассказа. Нет, я знал, что есть люди, купающиеся в холодной воде, «моржи», да и просто закалённый народ, но Енисей в ноябре переплыть было нереально даже самым морозостойким моржам. Его и летом-то не все могли переплыть и человека три-четыре парней, только с нашего двора, утонувших в тёмных и холодных водах, похоронили на моей памяти.
Впрочем, реки бывают разные.
Конечно же, в Советской армии этот стих читали и приняли к сведению. Понтонно-мостовые парки и иные переправочные и инженерные средства были в количестве изрядном и разнообразном. Ведь, как гласил военный учебник: «В состав европейской водной системы входит около 20 крупных артерий протяженностью более 1 000 км, около 15 рек, длина которых превышает 500 км и огромное количество небольших речушек. Но каждая из них имеет огромное значение. Их бассейны охватывают тысячи квадратных километров, образуя самую большую область внутреннего стока, составляющую 33 % всей площади континента» Не могла же наша непобедимая и легендарная, пустить такой важный вопрос на самотёк? Так и до Ла-Манша было бы не дойти, а этого допустить было, попросту – невозможно.

Прошло некоторое время, ознаменованное самыми разными событиями и делами, и, как-то раз, вопрос о переправе через реку встал передо мной вновь, в полный рост.
В одной из командировок я задал вопрос командиру роты: - «А как надо правильно переправляться группе спецназа через речку?», на что получил универсальный ответ всех времён и народов: – «Быстро и уверенно».
Этот ответ меня ни разу не устроил, и я решил погрузиться в вопрос. Тем более, что тема предстояла стать очень актуальной в самое ближайшее время.
Учебно-методической литературы, как таковой, в нашей структуре, практически, не было. Это звучит дико и неправдиво, но, это – факт. Какие-то брошюрки, отксеренные сшивки, самодельные конспекты. Вершиной методической мысли, которая предлагалась к изучению, была книжица из разряда – «популярно школьникам об армии».
Называлась она «Спутник разведчика» и изваял её, скорее всего, какой-нибудь, шустроватый полковник с кафедры Новосибирской альма-мамы, имея совершенно, коммерческую цель.
К моему ужасу, в ротной библиотеке ничего более стоящего не находилось. В бригадной секретке скучный прапорщик удивлённо промычал, в ответ на вопрос о методической литературе: - «Что, пиво в городке кончилось?», и посоветовал поговорить на эту тему с «афганцами», благо – таковые в бригаде имелись.
Но идея не сработала. Опалённые Кандагаром, ветераны все свои рассказы сводили, в основном, к двум вещам – кто и как умел добыть спиртосодержащие жидкости и, как и кто в каком составе смог вломить душманам по первое число. На очень конкретный вопрос о переправе через горную речку один бравый орденоносец вяло отмахнулся: - «А, бэтээры подъехали да перевезли. Так-то можно было и пешком перейти, потом, на ходу обсохнуть», и посчитал обсуждение вопроса законченным.
Вопрос завис в воздухе.
(продолжение следует)

Фотография, как повод подумать.

Начало здесь: https://jarus88.livejournal.com/4534.html
Анализ фотографий из открытых источников другого персонажа громких военно-политических событий – Игоря Стрелкова, или, как говорят, правильно – Гиркина.
Без привязки к его личности какого-либо, негатива или оценочных суждений о личностных достижений и упущений индивидуума, исключительно – с военно-практической точки зрения.
Фотография попалась в Интернете, на сайте novos.mk.ru/. На ней изображены два мужчины в камуфлированной форме, с оружием, куда-то идущие.
В одном из них легко узнаётся военно-политический персонаж – бывший Министр обороны Донецкой республики и один из зачинателей украинских событий 2014 года, Игорь Гиркин, по информации из интернета – полковник ФСБ в отставке. Решил подумать и изладить немного текста по поводу увиденного.
Писать на темы, связанные с украинской политикой я не люблю – у меня родственники по обе стороны линии фронта и нет никакого желания выяснять - кто там прав или лев в этой гражданской войне. Я – за окончание всех войн и конфликтов и мирное решение любых вопросов. Но, тем не менее – события имеют место быть, а значит – их надо обсуждать и анализировать, пусть - косвенно.
В фотографии меня заинтересовал только военный компонент – как и что имеют, а так же - несут на себе герои снимка, в каком виде и качестве. Ведь, по составу, характеристикам и ухоженности снаряжения и оружия, можно многое понять о его владельце, его окружении, его боевом опыте и о военных перспективах ведущейся войны. С поправками на суровую действительность, конечно же.
*примечание: Пули не осведомлены что "старший по званию имеет привилегии"
Первое, что хочется отметить - очень большое количество самых разнообразных фотографий героя. От снимков репортажей прессы, до любительских съёмок в самых разных ракурсах и видах. С привязкой к местности и к конкретным определённым лицам. В форме и без. С оружием и без. В футболке и в костюме, в камуфляже и в реконструкторском одеянии. Со средствами связи и с корреспондентами агентств. В молодости с некими личностями, во время боевых действий и при общении с политиками.
Любит человек быть на виду, очень сильно любит, это бросается в глаза сразу же. Для полководца, ведущего военные действия, это – крайний негатив и харам. Нельзя давать противнику любую информацию о себе и о своих слабых или сильных сторонах – за тобой идёт круглосуточная охота. Как только противник нащупает твоё слабое место, так сразу же и ударит по нему, даже не сомневайся. Помогать врагу в получении информации о себе, своём окружении, привычках, характере – верх дилетанизма, для полководца – смертельно опасно.
В качестве контрпримера возьмём командующих группировкой войск РФ в Сирии:
- Генерал-лейтенант Александр Чайко, генерал-полковник Александр Дворников, генерал-лейтенант Александр Журавлев, генерал-полковник Андрей Картаполов и ряд других товарищей – протокольные снимки в протокольных ситуациях. Никаких увешанных оружием и окружённых охраной, «опалённыхкандагаром», видов. Только утверждённый специальными органами, официоз, снятый в специальных местах специальными людьми. Потому что, на войне командир – первая мишень для противника, а зачастую – для не очень правильных «своих». И это верно для любой войны. А товарищ Гиркин вёл в своё время, именно что – самую настоящую войну.
Итак, изображение 1.
На нём Стрелков изображён в фас, идущим навстречу фотографу по улице, с каким-то мужиком. Оба в военизированном виде – камуфлированная одежда, разгрузки, типа «пинжак с карманами», в руках автоматы. Мужик, сопровождающий Стрелкова, держит скрещенные руки внизу живота и смотрит в землю. Видимо, высматривает на земле что-то очень нужное и важное, гораздо важнее своего опекаемого напарника. Слева от пары – внедорожник, раскрашенный в цвета повстанческого флага (чтобы потенциальный наблюдатель не ошибался и не принял машину за другую на большом расстоянии).
* примечание: Не выгляди броско - это привлекает на тебя огонь противника.
У Гиркина на поясе висит штык-нож. Наверно, он готовится к потенциальной рукопашной схватке, или – ему вскорости заступать дневальным по роте, другого объяснения данному предмету не находится. Всякий, кто в бытность свою рядовым-срочником, стоял на тумбочке, подтвердит мои слова. Поскольку, Гиркин по срочке не дневалил, ему, наверно, интересно потаскать на пузе красивую штуковину.
Справа на поясе у Гиркина - массивная и красивая кобура, предположительно – с пистолетом Стечкина (не дай Бог, это окажется маузер!), оружием, столь, прекрасным, как и совершенно бесполезным в данной ситуации.
Гиркин, он – кто? Командир? Комиссар? Революционный матрос? Попандопуло из малиновской свадьбы? Он мыслитель, руководитель или – исполнитель?
Для чего ему пистолет в деревянной кобуре, когда у него есть автомат? Действия пистолетом подразумевают пистолетную же, дистанцию боя, практически – непосредственный контакт с противником, находящимся в метрах 25 – 30 от тебя.
*примечание: Если противник в пределе досягаемости то и вы тоже.
Хотелось бы очень посмотреть, как вышеуказанный полководец планирует применять это вооружение на практике. Ну, кроме размахивания перед носами и тыкания в живот неугодных. Это – да, впечатляет обывателя очень, весьма.
Разгрузка на будущем министре сидит криво – не подогнана, не закреплена и видно, что её обладатель не часто пользуется таким снаряжением, не заморачивается с такими мелочами и никогда не испытывал необходимости носить сей предмет снаряжения сколь-нибудь, долгий срок.
Каски/шлема нет. Ни у Гиркина, ни у его пистолеро, опасаться за возможный осколок или шальную пульку на рикошете им в голову не приходит. Это плохо, так как голова нужна для того, чтобы думать, в том числе – и на войне.
Бронежилета – так же, не имеется у обоих. Да и к чему это бесполезное изобретение человечества – по статистике, смертность среди некурящих составляет сто процентов, же…
*примечание: Огонь противника всегда попадает в цель
На руках у Гиркина обрезанные кожаные перчатки. Штука полезная на войне и популярная среди разведки и пехоты и совершенно, немыслимая среди полководцев уровня выше командира взвода. Нет никакой необходимости комбату, к примеру, носить такие перчатки, хотя и не запрещено.
Ботинки у обоих фигурантов вычищены и блестят очень неестественно, можно сказать – зеркально. Это – хорошо, это важно и показательно. Тщательность ухода за обувью, как известно, одна из значительных характеристик мужчины.
Прежде всего, обувь говорит о достатке человека. Затем о его вкусе и чувстве меры. О жизненных принципах: что человек ставит выше: удобство или моду, разумную достаточность или желание выделиться.
Толщина подошвы и высота каблука указывает на лидерские качества человека. Обувь, которая охватывает голень, говорит о страхе перед обществом и о неуверенности. Цепкие и деловые люди предпочитают новую и ухоженную обувь, и не потому, что это модно и стильно, а потому, что такая обувь часто натирает и доставляет небольшой дискомфорт, что отвлекает их от постоянного нервозного состояния.
Смотрим на картинку и делаем выводы.
Следующая фотография, №2 – Гиркин и некто в гражданской одежде (слабо ориентируюсь в персоналиях конфликта).
Характерная особенность фотографии, присущая герою поста – наличие множества перекрещенных ремней снаряжения – кобуры, полевой сумки, противогазной сумки, портупеи. Это красиво и мужественно, да. И гражданских людей должно впечатлить – они видят в своём воображении военные шаблоны, прочно укоренившиеся в их сознании – «военный, это человек, увешанный разными ремнями, пряжками, эполетами, портупеями, перемётами и тому подобной кожаной сбруей».
Но, настоящий военный человек практичен в основной своей массе и справедливо задаст вопрос – зачем?
Для чего в данный момент Гиркину кобура со Стечкиным поверх маскировочного комбеза? Он собрался отстреливаться? При том, что его снимают на телефон и беседуют с ним люди, которые не угрожают полководцу в сию секунду.
Обратите внимание – на всех снимках Гиркин всегда чисто выбрит. Это говорит о его чистоплотности, наличии массы свободного времени, бритвенных принадлежностей и горячей воды. Для командира его уровня – нормальная практика, но из неё тогда выбивается Стечкин. Или – или.
Или: «Изволите, вашбродь, бриться подавать? Водичка согретая с утра готова. – Да, пожалуй, братец, распорядись»
Или: ты будешь выглядеть вот так:
Следующий кадр:

Гиркин со товарищи на улице. Справа от него стоит свирепого шахтёрского вида мужик с крепкими трудовыми руками и целится Гиркину прямо в правое колено, одновременно блестя красивыми и, возможно, дорогими часами. Сзади шахтёра улыбается гарна дивчина в шлёпках и тёмных очках. Позиция и дистанция у неё для стрельбы по трём мужским затылкам – лучше не придумаешь.
Гиркин опять в полевой сумке. Очень интересно – что он в ней всё время носил? Документы? Журнал учёта личного состава? Оперативные документы? Карты?
* примечание: Все важное всегда так просто.
Мужик слева с букетом цветов и тесаком на бедре. Наверно, это – мачо, роль такая в пьесе. И вся компания торопится на важную встречу с дамой, если только шахтёр-автоматчик не стрельнет невзначай Гиркину в ногу и не сорвёт, таким образом, важное мероприятие.
Следующий снимок
Гиркин на каком-то локальном складе вооружения и боеприпасов. За плечами у него АКМС, причём, очень хорошо видно, что носить это оружие его не обучали – приклад откинут, ствол – вверх, самое неудобное положение.
На поясе, опять же – кобура, слева – противогазная сумка плюс, опять же – полевая сумка, на плече висит переговорное устройство какого-то средства связи. Видимо, функционал у Гиркина поменялся и в тот момент он выступал в роли командира взвода связи, инспектирующего старшинскую каптёрку лицо у него довольное и очень фотогеничное.
На рукаве добавился знак в виде треугольной ленты. Средств индивидуальной защиты снова не предвидится, война, по-прежнему – где-то там, очень вдалеке и совсем не страшна.

На следующем снимке – Гиркин довольный и весёлый, готовится общаться с журналистами, которых его охрана опасается гораздо больше, чем леса на заднем плане.
Всё внимание людей с суровыми взглядами сосредоточено на тех, с кем общается герой войны и – полный игнор самых опасных мест.
*примечание: Никогда не дели окоп с кем-либо более храбрым, чем ты.
Перекрёсток на снимке обозначает полнейший пофигизм стоящих на нём повстанцев, иначе, как можно объяснить привязку ко времени и превосходнейшему ориентиру главного врага украинских ВС?
Так же, невозможно понять равнодушие и пренебрежение к опасности охраны Главнокомандующего – они стоят СПИНОЙ к лесу.(!)
*примечание: Действия профессионалов можно предсказать, но мир полон любителей.
Я не стал выкладывать и комментировать фотографию, где Гиркин с коллегами находится оружно в церкви.
Религия – это, пусть будет без моих комментариев. Хочу сказать только, что по всем православным и всем остальным канонам всех религий, заходить в Храмы, какой бы они веры ни были – запрещено и является грехом. Не воюют в церкви, а молятся. А на оружии – кровь и смерть, не понимать этого – признак очень опасных отклонений в сознании.
Ладно, это на нём, а не на мне.
Вывод: вовремя сложил с себя полномочия и убрался в Россию товарищ Министр обороны Донецкой республики, шансов выжить у него было очень мало, и время работало не на него.
Непрофессионализм, самолюбование, эгоизм и стремление решить личные проблемы ценой жизни других людей – это краткая характеристика персоналии. Убежав от войны он поступил очень верно, война – дело профессионалов.
Ели бы не это его решение – одной красивой легендой было бы больше.

Внезапно

Сегодня читаю дивную, чудную, славную новость:
" Тамбовская бригада специального назначения получила партию удобных и точных снайперских винтовок СВ-98, сообщили в пресс-службе Западного военного округа.
Collapse )

Выживание для профессионалов (часть первая)

В продолжение темы – попробую дать рекомендации и подняться на следующий уровень – продвинутым пользователям survival – тематики.
Первая часть вопроса изложена здесь: https://jarus88.livejournal.com/13848.html
и является неотъемлемой, базовой частью любого желания просуществовать некоторое время в более-менее экстремальных условиях Среднерусской равнины при возможном противодействии гипотетического супостата. Без овладения этим минимальным набором не стоит рисковать своим, а тем более – чужим организмом, смерть будет, достаточно, быстрой и бесславной.
Итак, дружище, твой час настал. Ну, почти что. Скоро. Уже началось.
Он придет – БП (тм). В виде чего – пока что, не ясно. То ли импортные бациллы превратят нас всех в зомби и мы пойдём шляться по округе, заражая и поедая всех и всё на своём пути, то ли, одичавший народ кинется устраивать очередной переворот, круша кабинеты городской администрации и грабя пивные разливашки. И ты, весь такой готовый, опытный, опалённый дымами сотен походных костров, съевший не одну сотню кило тушёнки, закупленный и затареный, в чётком мультикаме, с рейдовым «мародёром» за спиной и тактическим knife на боку, наконец-то, встанешь в полный рост и возрадуешься, и возгордишься, и будешь прав. А посрамлённый городской офисный планктон будет завидовать тебе чернейшей завистью, вяло помахивая дряблыми ручонками в бестолковой суете уличной драки за пакет размякших сухарей.
У тебя в заначке имеется не один месяц, проведённый в лесу, в условиях, максимально приближённых к настоящему выживанию. Ты уже не задумываешься – как развести костер в дождь или за какое время можно изладить зимой тёплый шалаш. Твоё оружие стало для тебя простым и необходимым инструментом, а не блестящей и красивой игрушкой, ножом ты можешь не только нарезать шмат сала, но и освежевать убитого зайца, короче – ты выживальщик со стажем и твоё время наступает.
Однако же, тем не менее, позволь мне, как человеку, видевшему в этой жизни пару-другую вещей на тему выживания, дать тебе несколько практических советов-рекомендаций, которые могут существенно помочь, или слегка облегчить твою судьбу.
Ведь, когда ты будешь один, в темном и холодном лесу, в окружении дубов-колдунов и зайцев, косящих траву, самое нужное из нематериального, что тебе тогда понадобится – это добрый и бесплатный совет. А давать советы тебе в ту пору будет, совершенно, некому. Поэтому – держи.

1.Определи цель своих действий, это важно.

От этого зависит то, что, где, как и чем ты будешь делать. В течение какого времени и с каким результатом. Теоретическая часть важна и не отмахивайся от планирования, это характерная ошибка дилетантов.
Партизанское движение, возникшее в начале Великой Отечественной, быстро привели к единому государственному знаменателю и взяли под жёсткий контроль боевого планирования, что явилось успехом и послужило примером для всех последующих военных конфликтов двадцатого века.
Ты должен иметь замысел и основную идею, предшествующую твоим практическим делам. Из этой идеи будет плавно вытекать место и время действия, необходимые ресурсы и состав участников действий. Из цели будет делаться расчёт материального обеспечения и порядок работы в подготовительный период, а так же – определяться начало и окончание твоего процесса. Самое худшее в этой ситуации – хаос и демократия, пущенные на самотёк.
Не уподобляйся тем, кто не имеет представления о выживании.
Варианты твоих действий будут разниться – отработай их практически, при возможном наступлении самых разных событий – внезапных (межгосударственный конфликт большой интенсивности, революция, гражданская война и т.п.) или – развивающихся в течение длительного времени (эпидемии, политическая нестабильность, волнения).
Выглядит это (упрощённо/приблизительно) как алгоритм «если – то». «Если я решил уйти и укрыться от общества в малонаселённые районы страны, чтобы переждать там гражданскую войну, то мне понадобится для этого….» - примерно, так.
«Если наступили те или иные события, то я делаю то-то и то-то»

2. Район, или – ареал твоего обитания в период нахождения в режиме выживания.

Определи – где в какой период времени ты должен будешь находиться. Учти, что государственные органы имеют, в отличии от тебя, гораздо больше информации о предстоящих событиях, а так же – куда более, мощные ресурсы и возможности. Их задача – не допускать хаоса в стране, управлять массами народа в нужном им режиме, ограничивать и контролировать движение и перемещение ресурсов – людских и материальных.
Так что, скорее всего, тебе придётся выдвигаться в район выживания при установленных властью ограничениях – административных, полицейских, а то и военных. Это сложно, а с учётом нынешних технических средств и возможностей – очень сложно. Нарушая установленный режим, ты смещаешься из категории лояльного государству гражданина в категорию тех, против кого режим устанавливается. Просчитай все последствия подобного шага – у государства долгая память и, довольно, длинные руки. Вернуться назад можно будет нескоро, поэтому – прежде, чем сделать первый шаг – всё взвесь еще раз.
Район твоего обитания должен быть изучен тобою задолго до любых критических событий полностью, как собственная квартира. Ты должен уметь туда добираться в любое время года и суток, один или группой, здоровый или больной/раненый, пешком или на транспорте. Ты должен знать все местные ориентиры и расстояния от них до места твоего базирования.
Ты должен знать все пути, дороги, тропы в районе, в том числе и старые, неиспользуемые, заросшие или засыпанные.
В районе не должно быть военных или государственных объектов, воинских частей, складов, хранилищ, баз, железнодорожных путей, мостов, крупных транспортных развязок, аэродромов, морских портов, скважин нефтедобычи, газо- и нефтепроводов, заводов и производств, объектов связи и любой другой коммуникационной инфраструктуры. Не самое лучшее соседство - с городами, промышленными вахтовыми посёлками, карьерами, шахтами, плотинами, сельскохозяйственными объектами (элеваторами, агрокомплексами, стоянками сельхозтехники).
Не заходи в районы проживания национальных меньшинств, ведущих кочевой образ жизни.
Через ареал твоего обитания не должны проходить шоссе или дороги федерального значения, железные дороги, зоны посадки самолётов или места захоронения отходов, ЛЭП. Выясни, не ведётся ли в твоём районе охотничий промысел.
Изучая район, обязательно выясни (до того, как) – какие звери, птицы обитают в районе, какая растительность имеется, какие растения можно употреблять в пищу или использовать в медицинских целях, возможность их заготовки и хранения.
Выясни и запомни места с чистой водой, проследи, куда ходят звери на водопой, нет ли медвежьих следов, волчьих, кабаньих (читать следы зверей – это азбука нахождения в лесу, знание азбуки – обязательно, незнание – смертельно опасно).
Выясни и запомни расположение заболоченных участков, бродов и переправ через речки и ручьи, их глубину и состояние дна. Запомни участки с сухостоем, места с завалами, непроходимые участки. Узнай, где возможно набрать камней среднего размера для строительства , а так же – глины.
Обязательно зарезервируй два запасных района, один – для жизни летом, другой – зимой. Промеряй все расстояния и маршруты по расстоянию и по времени движения, определи несколько путей и маршрутов, по которым ты можешь скрытно попасть в свой район летом и зимой. Эти маршруты не должны пролегать по дорогам и через населённые пункты, как бы тебе этого ни хотелось.

3. Подготовка района к предстоящему обитанию.

Определи заранее места, где будет располагаться твое место базирования. Таких мест в районе у тебя должно быть несколько и они не должны принципиально отличаться друг от друга. Эти места не должны быть видны с воздуха, с дальнего расстояния, располагаться возле заметных ориентиров, на открытых участках местности. Лучший вариант – самодельная землянка-пещера в склоне небольшого холмика – она уже заранее будет невидима с трёх сторон. Вкопай напротив входа десяток столбиков, навали веток, набросай дерна или мха. Сооруди методически грамотное костровище, обложи его камнями, пожги в нём несколько раз костёр, разбросай вокруг ржавых крышек от старых консервных банок, крышек от водочных бутылок и сигаретных пачек от дешёвых сигарет. Продумай, чем ты будешь отапливать свое укрытие летом, зимой, весной. Оборудуй место для отходов, мусора. Заранее насыпь туда дезинфекции (извести, хлора, можно залить креазотом, например).
Землянка не должна быть в низине, её не должно топить весной и засыпать снегом зимой. В ней должно обязательно быть место для сна (нары), место под печку, укрытие от дождя, зеркало, чайник, ведро. Она обязательно должна закрываться на дверь. Возле землянки спрячь пару запасных труб и колосников для печи. Натаскай кучу крупных камней. Узнай, где есть поблизости вода, если возможно – оборудуй родник.
Поблизости от землянки оборудуй тайники. Один – для инструментов и материалов, другой – для продуктов. Это один из самых сложных элементов в подготовительный период. Тайник должен быть незаметным с самого близкого расстояния. Он не дожжен быть сырым или заливаться водой в любое время года. Его не должны раскопать животные или обнаружить случайные люди. Он не должен сгореть в лесном пожаре.
Предметы, положенные в это тайник , должны будут сохранить свои свойства и легко могут быть извлечены в любой момент. В каждом тайнике необходимо держать минимальный набор для экстремальной ситуации – спички, свеча, сухая береста, котелок, нож, чай, сахар, сухари, рыболовные крючки, нитку с иголкой, верёвку, перевязку/бинт.
Этот набор должен быть упакован очень плотно, герметично и может быть быстро взят для использования, в том числе – ночью, в мороз или в дождь. Его не должны учуять и раскопать звери, насекомые.
В тайники надо закладывать продукты – крупу, вяленое и засушенное мясо, сушёную рыбу, сухари, соль, сахар, муку, детское питание, чай, кофе, сушёные овощи, сублиматы, витамины. Все эти запасы необходимо периодически обновлять и освежовывать (а ты как думал: выживание – дело дорогое и хлопотное!).
В отдельную закладку пойдут: обувь по сезону - валенки на резиновом ходу, ботинки, комплект одежды зимний, портянки/носки, топор, пила, пассатижи, гвозди разных размеров, стамеска, точило, напильник. Моток вязальной проволоки, пара ложек, кружек, котелков, лампочки для фонаря. Полог/тент от дождя, верёвка/шнур капроновый.
Реши – чем ты будешь освещать свое жилище – керосинкой (это проще и дешевле) или современными средствами (это дороже) – то и запасай. В землянке должно быть одеяло (синтетическое), полог на входе (брезентовый).
Напомню – всё это богатство должно быть у тебя задолго до Событий БП (тм), доставлено, уложено, проверено, в свежем виде и исправном состоянии.

4. Оружие.

Это – самая короткая часть. В этом вопросе экспертов – не счесть и спорить с ними или доводить до них свою точку зрения – занятие, так себе, на любителя. Позволю, лишь, несколько ремарочек.
В идеале у тебя должно быть разное оружие – для охоты и ежедневного обращения – одно, желательно - охотничье. Для обороны и встречи с противником – другое, желательно – армейское. Где и как ты снабдишься оружием – это твоё личное дело, здесь я советовать ничего не могу.
Но – учти:
- не охоться с армейским оружием, разве что – в самом крайнем случае;
- это опасно – оружие даёт ощущение преимущества и превосходства над зверем, но это чувство ложное. Любой зверь опасен, а раненый опасен вдвойне;
- пулей боевого патрона очень легко убить человека и не очень – крупного зверя. Кабан, медведь или, даже – волк вполне могут нанести тебе тяжёлые ранения, будучи уже сами ранеными;
- армейское и охотничье оружие звучит по-разному, тренированное ухо моментально отличит выстрел из охотничьего ружья от армейского;
- патроны к охотничьему оружию можно снаряжать самостоятельно, нужно, лишь, запасти соответствующий припас. Армейские боеприпасы без специального навыка и оборудования не снарядишь.
- задержанный в глухом месте с охотничьим оружием всегда может отговориться охотой, задержанному с автоматом вопросы будут, совершенно, другие. Более неприятные и с последствиями.
- ты не солдат и не готовишься к боям в составе партизанского отряда, твоя задача – выжить.

5. Снаряжение.

Здесь тоже – критическая масса экспертов всех времён и народов накоплена давно. Кроме того, этот пункт самый обширный по практике и её знатокам. Раньше, во времена Ермака Тимофеича, рядовой обитатель леса имел минимум снаряги – зипун, рубаху, портки да лаптей пару. Особо продвинутые имели сапоги.
Сейчас же gorе-tex technologies и им подобные, довели вопрос снаряжения до элементарного расчёта личного бюджета, который ты готов потратить на обеспечение себя, любимого. Других проблем здесь не наблюдается.
Но. Хочу так же, как в теме про оружие, лишь уточнить пару моментов.
Один из базовых принципов выживания гласит: «Веди себя как местный житель».
Очень правильно и логично. Ты пришел в гости, а они живут здесь веками, перенимая и обобщая опыт своих предков. И их опыт позволяет достигать оптимального результата при оптимальных же затратах. Учись у местных, это полезно.
Вряд ли, местные жители живут на широкую ногу и экипированы, как bergjäger Баварской Gebirgsjaegerbrigade 23. Скорее – всё очень проще. Присмотрись, как одеты лесники, рабочие по заготовке леса, охотники, рыбаки, геологи.
Не смотри – как одеты и экипированы люди в Интернете, на профильных форумах, военнослужащие, в кино, в рекламе – за исключением, отдельных элементов.
Всё твое снаряжение должно отвечать простым условиям:
- быть практичным в течение долгого времени;
- быть недорогим, легко приобретаемым в любых условиях;
- ремонтопригодным в полевых условиях;
- быть совместимым со всеми предметами и элементами;
- быть удобным в использовании;
- быть, как можно, более, универсальным;
- требующим минимального обслуживания;
- не быть армейскими образцами;
Откажись от мобильной связи в любом её формате и виде – любой сигнал, имеющийся у тебя, выдаёт твоё местонахождение полностью. Никогда не бери с собой:
- телефоны любые (старые, сломанные, дешёвые и т.п)
- смартфоны, планшеты, фотоаппараты, видео- и любые камеры, радиоприёмники, плееры, навигаторы и любую другую орг- и не орг- технику;
- армейские ножи, штыки, разгрузочные жилеты;
- бинокли всех видов – ты выживальщик, а не наблюдатель партизанского отряда;
- карты – перерисуй себе схемы местности или купи в магазине гражданские атласы;
- всевозможные умные или тактические часы – научись определять время по природным ориентирам;
- приёмники, сканеры, радиостанции;
Запомни: если тебя задержат в лесу с этими предметами, согласно действующим концепциям контрпартизанской войны ты будешь считаться шпионом/разведчиком. И, самое лучшее для тебя будет – попасть в мягкие и теплые руки военной контрразведки. Во всех других случаях ты будешь умирать долго и очень нехорошо.

Выживание - советы начинающим.

Пока суть да дело – решил изваять пост на модную нынче тему – выживание в случае, так называемого «БП» - голубой мечты сонмища выживальщиков-любителей, расплодившихся на просторах Сети и вокруг окрестных лесов Подмосковья.
Точнее – не совсем, выживание. Скорее – несколько практических советов, универсальных и простых. Для простых, обычных людей, не имеющих камуфлированных портков и тактических фонарей со швейцарскими взаправдишными ножами..
Отличие их от классических «запасать тушёнку, гречку и патроны» - в полной реальности и практическом возможном применении любыми категориями населения.
Уходить в леса, чтобы, подобно белорусской братве, крушить тылы мерзкого агрессора – не самая лучшая идея. Хотя бы, потому, что это придётся делать не одному, очень надолго и с неясными перспективами.
Сегодня мы все имеем прямую возможность наблюдать один из вариантов, так называемого БП, пока что - в мягком его развитии (хотя... кто знает), который начисто отметает в угол все теории выживальщиков о необходимости иметь побольше патронов, тушёнки и пятнистых штанов. Сейчас, скорее, более актуальным представляется запас парацетамола и масок, о чём никто из «сюрвивальщиков» не мог подумать в самых смелых фантазиях.
Умение хорошо стрелять или большущий рюкзак в данном случае потеряли какую-либо, заметную ценность, а, например, проживание в деревне и наличие домашнего хозяйства - наоборот, стали цениться гораздо выше ножа швейцарской фирмы и тактического фонаря.
Всё в этом мире относительно, но, только, высокообразованный человек имеет возможность проанализировать ситуацию и сделать из неё надлежащие выводы.
Все-таки, описывать комплекс мер противоэпидемических мероприятий – скучно, поэтому – повоюем. Представьте себе, что вы – добропорядочный отец семейства. Обычная семья – дом, работа, дети, дача, рыбалка, пиво…
Вдруг, как на Украине (к примеру) в 2014 году начинается гражданская войнушка. Отключается здравый смысл, стрельба по ночам вдалеке, испуганные голоса друзей в трубке с просьбой не звонить, шальная ракета, упавшая на соседний квартал…
От общего - к частному, вот наш алгоритм в различных сложных жизненных ситуациях.
Первое. Необходимо отодвинуть наибольшую опасность на максимальное расстояние. Для этого необходимо спокойно и последовательно оценить обстановку. Осознать, что к тебе и твоей семье приближается война, место где люди убивают друг друга.
После этого, собравшись всей семьёй объявить своё решение - покинуть зону конфликта в ближайшее время как можно дальше. Объявить, что демократия закончилась и ты являешься единственным начальником в семье. Все твои решения и указания исполняются быстро, точно и без дискуссий. Кто их не выполняет - того, возможно, убьют в самое ближайшее время.
Второе. Спланируй и реши - куда ты выезжаешь и для чего. Постоянно, временно, транзитом? Выясни обо всех родственниках, знакомых, однокашниках и т.п. в регионе прибытия. Постарайся с ними связаться, пока работает мобильная связь. Сообщи о своём выезде и примерном маршруте, времени прибытия и количестве прибывающего народа.
Постарайся объединиться с друзьями, коллегами, сослуживцами для совместного выезда. Никого не уговаривай. Не организовывай табор, но не забывай своих близких и родных в зоне конфликта, в каком бы они состоянии не были. В группе должно быть чётко определено - кто лидер/командир, зампотыл-завхоз, врач, технарь, водитель, повар, ответственный за детей.
Группой выходить легче, но и организация - труднее.
Третье. Приняв решение, начинайте его выполнять. Если есть время - обследуйтесь все на состояние здоровья, сделайте рентген, картина должна быть полностью объективной. Вылечите зубы по возможности. Запасите необходимый минимум лекарств. Обязательно - перевязочные материалы и обеззараживание воды, противодиарейные препараты, аспирин, парацетамол.
Если вас группа - соберите медсумку, проконсультируйтесь у врача – что брать и сколько. Не берите снотворное и наркоту.
Составьте и проговорите со всеми участниками план движения во всех вариантах - при действующем общественном транспорте, на своих машинах, пешком. Не планируйте самолёт, если это не единственный способ выбраться из региона.
Обговорите промежуточные пункты сбора и ожидания отставших.
Сходите в органы местной власти, уточните наличие ограничений на передвижение: комендантского часа, военного или чрезвычайного положения. Сообщите о желании уехать и примерный маршрут. В случае ограничения передвижения не спорьте, не митингуйте, покажите лояльность действующей власти.
Сообщите соседям о том, что вы уезжаете к родственникам, разрешите им пользоваться вашей квартирой/домом. Продайте всё, что можно из имущества за любую цену, вынесите из квартиры всё, что может гореть.
Четвёртое. Не выезжайте на больших, новых, дорогих машинах. Если других нет - максимально заляпайте их грязью снаружи, чем толще, тем лучше.
Не одевайте на себя элементы военной формы, камуфляж, не берите предметы военного снаряжения, оружие. Вы – гражданские люди, ваша задача – не встретить врага во всеоружии и вступить с ним в бой, а очень быстро и далеко от этого врага убежать.
Обязательно - кухонные ножи, топор, пилу, ломик, отвертки (в качестве минимальных средств самообороны). Из средств связи - только дешёвые телефоны. Запас батареек.
Не берите топографические карты, навигаторы, бинокли, только туристические схемы.
Сделайте скан-копии всех своих личных документов, с собой берите только документы об образовании, паспорта, детские медкарты. Остальное спрячьте неподалёку от дома, завернув в целофан.
Не берите документы о военной службе, наградах, отличии, принадлежности к политическим партиям, общественным движениям. Не берите какие-либо, плакаты, флаги, лозунги, листовки, из каких бы они материалов не состояли. Не имейте при себе или в машине чьих-либо портретов или фотографий.
Никому и никогда не рассказывайте о своей военной службе, о службе в десантных войсках, морской пехоте, спецназе, войсках связи, в управлении или в органах безопасности, полиции. Сообщайте спрашивающим что служили в хозобслуге госпиталя, авторембате, строительных частях.
Не берите с собой дорогие часы, ноутбуки, смартфоны. Ювелирку попытайтесь зашить в детские вещи, женщины имеют обручальное кольцо, серёжки лучше заменить на недрагметаллические. Не обувайте ботинки с высоким берцем, резиновые сапоги.
Изготовьте и имейте под рукой несколько белых флагов на древках, на некоторых напишите крупно "Дети".
Пятое. 100 километров - это прифронтовая зона, в неё нет смысла приезжать. От войны надо удаляться как можно дальше, лучше всего - в город средней численности населения, райцентр на противоположном от боевых действий, конце страны. Не выбирайте для приезда национальные автономии или районы, глухие деревни, города с военными заводами, химическими производствами.
При движении по дороге выбирайте не самую главную магистраль - там наибольшее количество трафика, блокпостов, всевозможных проверок, войск, нападений на колонны, много беженцев и труднее передвигаться. Не заезжайте в глухомань по объездным дорогам - высок риск напороться на разведку противника, на скрытое перемещение войск, на беспредел местных повстанцев или бандитов. На ночлег всегда останавливайтесь засветло. Не ночуйте около блокпостов, воинских колонн, отделений полиции, на опушках леса, возле объектов инфраструктуры, АЗС, мостов, складов.
Шестое. Еда. Сделайте расчёт - примерно, кило еды/человек/сутки, это в среднем.
Не берите скоропорт, колбасу, варёное, молочку. Возьмите - детские сухие смеси, сублиматы (вермишель), сухосолёное сало, шпиг, сухари, курагу, чернослив. Если можете - запас тугоплавкого шоколада, запас круп, сушёного или вяленого мяса, рыбы. Не берите много тушёнки - из расчета на пару дней, не более.
Соль, сахар, чай, кофе – россыпью, в тканевых мешочках. Сушеную картошку, горох, фасоль. Бульонные кубики. Можно взять большой запас перловой крупы. Сушёные овощи, овощные смеси. Запас продуктов жёстко контролируйте, поделите равномерно по участникам движения/транспортным средствам. У всех должны быть спички, завёрнутые в целлофан, перочинные ножики – самые простые, но прочные.
Алкоголь - одну-две бутылки дешёвой водки - только для "расчёта" или в качестве дезинфекции, обезболивания. В пути ни в коем случае не пейте любой алкоголь никогда, ни с кем, ни при каких обстоятельствах. Помните – алкоголь в вашей ситуации – практически, стопроцентная смерть или гибель вашей группы.
Если вы проезжаете религиозный, национальный регион с нелояльным населением и вам вменяют в вину наличие алкоголя, сообщите, что это антисептик для дезинфекции, демонстративно откройте бутылку и лейте себе на руки.
Посуда должна быть недорогой, нефирменной, невоенного образца. Простая, алюминиевая, только для приготовления и еды. Можно на первое время набрать одноразовой.
Любую воду всегда кипятите как можно дольше, если есть обеззараживающие таблетки - обязательно применяйте. Не набирайте воду в арыках, водопоях животных, ниже по течению реки возле деревень. Если других мест нет – кипятите воду не менее получаса. Учтите, что в горах вода кипит при меньшей температуре, чем сто градусов.
Не ешьте неизвестные вам дикоросы - ягоды, грибы, орехи, плоды, если вы на сто процентов не убеждены, что знаете, что это за дикорос. Не ешьте продукты с любым резким или неприятным запахом – вы рискуете отравить себя и всех своих близких.
Никогда не ешьте павших животных, как бы вы ни были голодны. Не ешьте то, что вам демонстративно предлагают вооружённые люди. Не открывайте и не подбирайте валяющиеся на земле продукты, консервы.
Если вам удалось достать армейские рационы питания - съедайте их как можно быстрее, сразу, не храните у себя остатки. Упаковку выбросите подальше от себя или закопайте.
Готовьте пищу только засветло, с наступлением темноты огонь должен быть погашен, а угли залиты/засыпаны землёй в любом случае.
Не воруйте еду/овощи/фрукты в садах, огородах, брошенных домах. Лучше попросить у встречных людей, местных или у предполагаемых хозяев. Если не дают - никогда не пытайтесь украсть. За воровство вас могут повесить или взять в рабство. Договоритесь об обмене на что-либо, об отработке за еду, о помощи по хозяйству.
Не пытайтесь похитить, увести, убить домашних животных - куриц, свиней, коров, овец.
Не пытайтесь охотиться каким-либо способом на маршруте движения.
Седьмое. Гигиена. Старайтесь соблюдать чистоту тела – это очень важно. Мойтесь, купайтесь, обтирайтесь влажной тканью при первой же возможности. Особенно требуйте чистоты от детей. Посуду и руки мойте как можно чище и чаще. Если нет мыла - трите песком, потом прокаливайте посуду над огнём. Руки мойте растворённой в воде золой, потом ополосните остывшим кипятком. Перед началом движения все постригитесь, как можно, короче, можно – наголо. Женщины – обрежьте косы.
Бриться не надо, одеколоны, духи, помады не берите и не пользуйтесь. Продумайте вопрос о туалетной бумаге. Если её нет - используйте пучки травы, сена, листья деревьев. Можно использовать чистые камни, берёзовые палки, очищенные от коры. Два-три раза в день на привале разувайтесь, просушивайте носки, по возможности - меняйте их. Ноги мойте обязательно. Зубы можно чистить жевательной резинкой.
Жене можно сделать на живот небольшую подушечку для имитации беременности небольшого срока.
На случай домогательства превосходящего противника жена пусть вызовет у себя рвоту, держится за живот, а вы сообщите нападающим о том, что у неё и у детей второй день - дизентерия, понос, возможно - гепатит.
Лучше быть обблёванным засранцем- гепатитчиком, чем мёртвым красавцем-героем.
общение с военными/вооруженными.
Если нападающие слабы, но настойчивы, вокруг никого нет и не имеется другого выхода – вам придётся их убить. Ударьте нападающего отвёрткой в глаз, ухо, в горло. Не зажмуривайтесь во время удара, не останавливайте руку. Помните – вы защищаете себя, свою семью, а убить хотят вас, вы только обороняетесь. Трупы придётся сразу же спрятать и немедленно уйти из района.
Запомните и требуйте неукоснительного соблюдения от всех без исключения, участников группы: никогда, ни при каких обстоятельствах не трогайте никакие военные предметы - оружие, боеприпасы, военную технику, предметы снаряжения, ящики, бочки, железяки, пластмасски, деревяшки и прочее. Ни сгоревшие, ни брошенные, ни спрятанные, ни в домах/помещениях, ни где либо, еще. Не трогайте провода на земле, непонятные зелёные штуковины, не приближайтесь к военным объектам, казармам, паркам с техникой, военным лагерям, колоннам войск, машинам с военными, окопам, постам и т.д.
Если вы заметили колонну техники - остановитесь на обочине. Выйдите из машины все, поднимите белый флаг. Не смотрите на солдат, не двигайтесь, не держите в руках ничего, кроме белой ткани. Держите детей, чтобы они не побежали. Если вам приказывают подойти – кивните и крикните «Да». Поднимите руки и медленно подходите.
Если началась стрельба - падайте на землю и ползите в кювет. Не бегите и не давайте бежать своим близким. Старайтесь отползти как можно дальше от техники, от людей с оружием, не поднимайте головы. Оглядитесь по возможности, постарайтесь найти поблизости яму, кювет. Не укрывайтесь рядом с военными, стреляющими людьми. Лежите до темноты, потом уходите как можно быстрее.
Обочины дорог очень часто минируют. Не пытайтесь никогда обезвредить мину, взрывное устройство, снять растяжку - кем бы вы в армии не служили. Мины могут быть установлены на неизвлекаемость, они могут иметь замыкаемую или размыкаемую цепь - увидев взрывное устройство вернитесь назад и уходите из этого района, как можно, быстрее.
Восьмое. Увидев блокпост, сбавьте скорость до минимума. Машите белой тканью. Не приближайтесь к блокпосту ночью, в сумерках, в тумане.
Если вы в машине - выключите фары, включите свет в салоне, опустите окна. Внимательно читайте таблички и знаки при приближении к блокпосту. Выполняйте все их требования. Помните, что местность вокруг поста минируется, а на вас направлено оружие.
При получении команды с блокпоста немедленно остановитесь. Откройте двери, выходите из машины медленно. Откройте багажник, двери, приготовьте документы к проверке. Не ругайтесь ни с кем, не спорьте, не делайте резких движений. На вопросы отвечайте односложно и с виноватой улыбкой. На вопрос - почему не в армии/не мобилизован отвечайте, что отпросился только жену и детей до тёщи отвезти и сразу же - назад.
На вопрос – «ты за красных или за белых?» - отвечай, что тёща твой президент, чтоб ей пусто было, а тесть - лидер оппозиции, нормальный мужик и рыбалку любит. Сообщи, что жена и дети гепатит, видимо, поймали в дороге, понос и рвота у них второй день.
Рядовому, который сильно требователен можно при необходимости сунуть обручальное кольцо жены, только делай это незаметно от его начальства. Если что-то просят отдать - отдавай незамедлительно, изобрази радость от того, что помогаешь хорошим людям.
Спроси, где следующий блокпост, обстреливают ли дорогу, можно ли проехать в объезд.
Если началась стрельба - укрывайся в самом блокпосту, не беги с дороги, там могут быть мины.
Увидев низколетящие вертолёты - останови машину. Все выходят, открывают двери, руки ложат на капот, в руках ничего не должно быть. Так стоите, пока вертолеты не скроются из виду. Запомни, вертолёт может разворачиваться вдали, чтобы пройти над тобой ещё раз! Он всегда будет быстрее машины и догонит тебя в любом случае.
Если по вашей машине начали стрелять, ты видишь разрывы, трассы пуль - двигайся рывками и зигзагами. Резко набирай скорость, притормаживай, если есть возможность - набирай максимальную скорость, потом останавливайся на секунду, опять набирай скорость.
Если видишь вокруг горящие машины, здания, дым - уезжай из этого района, ищи другой путь.
Не пользуйся услугами, предложением военных подвезти, помочь, покормиться. Не останавливайся рядом с ними на привал, ночлег, обед.
Никогда не говори с военными о политике, о персоналиях, о войне, о религии.
Твоя задача – выжить.

31 декабря (окончание)

Пелена постепенно рассеивается. Сквозь розовую вату я начинаю разглядывать блокпост десантуры – бетонные блоки, будку из палок и тряпок, пыльную бронетехнику с зачехлёнными стволами.
Кучка дагестанских ребятишек, что-то весело гогоча, рассматривает наше войско – чужеродно возникшее вдруг в привычном местном пейзаже. Идеальная разведка для любой стороны боевых действий.
Мы сидим, прислонившись натруженными спинами к теплым глыбам бетонного заграждения и молча курим. Кто-то прихлёбывает из фляжек воду из горной речки, запивая редкие горошины «эмэмдэнсок».
Покрытый пылью с ног до головы, старлей подходит в сопровождении двух вытертых добела котрабасов в таких же белёсых бронежилетах и поцарапанных касках, видимо – для процедуры знакомства.
- Откуда будете, пацаны? – Лицо у него цвета тёмного кирпича, а глаза – голубые и наивные.
Пацаны, получившие перед задачей конкретный инструктаж, лениво выдыхают вонючий примный дым по-солдатски, вниз:
- Четырнадцатая рота юргинской бригады, таащ стаанант.
Старлей недоверчиво оборачивается к контрабасам:
- А вы говорили – спецы, спецы… Какие же это спецы? Обычная пехота бродячая, бестолковая. Чуть наше минное поле не сняли, я уже и наверх доложил, сейчас командование подъедет на разборку.
Котрабасы, взглядом столетнего вайнахского аксакала смотрят на старлея, как на неразумное двадцатипятилетнее дитя. Вселенская грусть от несовершенства текущего момента читается в их взглядах. Хочешь считать специальную разведку бестолковой пехотой? Считай, никто тебе этого не запрещает. Жизнь со временем всё расставит по местам и всякий обретёт мудрость в положенное ему время. Если успеет, конечно же…
Они же, видавшие виды, определили сразу – кто и что мы за произведение военного искусства. Оружие, связь, количество боеприпасов, а главное – взаимоотношения внутри группы бродячих артистов – умному военному человеку ничего спрашивать не надо, просто – послушай, понаблюдай. А если тебе говорят – «пехота», так пожми плечами и быть посему.
Из всего диалога я улавливаю только словосочетание «минное поле». Нет, определённо, это понятие надолго и прочно входит в мою жизнь, чего я совсем не жажду и с удовольствием от этого понятия самоустранился бы. Но, видимо, придётся смириться с судьбой. Учебник по инженерной подготовке надо будет полистать на досуге повнимательнее, с людьми пообщаться, бывалыми, матчасть в руках покрутить.

Постепенно я прихожу в себя. Солнце поднялось над ущельем и становится жарко. Десантура постепенно разбредается по закоулкам блокпоста, занимая места в теньке, мы продолжаем плавиться на неярком, но тёплом зимнем чечено-дагестанском солнышке, прогревая в запас натруженные спины и ноги. Получается, этакая, мини-сауна – вспотевшие спины очень активно испаряются, а горка* держит этот пар внутри слоя одежды. Не хватает берёзового веника.
Подходит Паша-ротный. Протягивает мне руку.
- Александр, моё уважение.
Я с удивлением поднимаю глаза. Что такое, Паша? Ты, никак, постарел и подобрел? Это тебе совсем не к лицу. Точнее – не к твоей продублённой и обветренной до цвета солдатского ремня из кожзама, спецназовской роже. Ты же, так очень бытро клыки свои затупишь, а они тебе ещё, ой, как – пригодятся. Войнушка эта, поговаривают – надолго….
- Рад стараться, командир. Собственно, ничего такого, работаем дальше.
Паша жмёт мне руку. Андрюха сбоку улыбается событию – я состоялся как заместитель командира группы, это теперь признанный факт.
Выходило то, что, я провёл нашу полуроту очень хитро и незаметно, блокпостовские десантные лентяи, опухшие от безделья и тишины, не смогли засечь подход нашего прославленного коллектива, а это – серьёзный плюс нам в разведчискую карму и не менее серьёзный минус встречающим. Минное поле, заботливо расставленное десантниками на подходе, я тоже умудрился обнаружить и обойти, чего я совершенно, не помню, хоть кол мне чеши, хоть – любое другое место.
Причём, мины были расставлены, вполне себе – серьёзно и по взрослому, как на войне. Десантный контрабас, монтировавший инженерное заграждение позиции с заискивающим взглядом крутится вокруг меня и пытается узнать – по каким-же признакам я определил места установки мин ОЗМ-72.
У меня холодеет низ живота и комок тошноты катит к горлу. Начинают трястись руки. Откровенно посылаю незадачливого инженера очень подальше.
Я пытаюсь куревом и крупными глотками холодного чая заглушить эту смертельную тоску организма. Так вот, что означает Пашино рукопожатие…. М-м-да. Почему же я не пошёл в начальники склада какого-нибудь? Сидел бы сейчас на базе, в защищённой, обкопанной палатке-складе, а боевая денежка бы, капала и капала, никаких тебе, рейдов, ночёвок на земле, мин под ногами…

Народ вокруг оживляется, слышны удивлённые возгласы. Что такое?
Вдали слышен шум и звон, словно, лягушонка из русской народной сказки мчится в коробчонке зелёного цвета, весело махая округе стальным штырём антенны.
Я приподнимаюсь на дрожащих ногах и всматриваюсь в белёсую даль. Кто-то едет по горной дороге, скоростью приличной и звоном изрядным. Так трещать и звенеть может только одно изделие в мире – боевая машина десанта. Наверно, это – блокпостовское начальство катит с инспекцией.
Связист Миха, сухощавый и жилистый, как велосипедный насос, мотнув головой в сторону шума и пыли, сообщает: - К нам, командир. Инспекция.
Какая ещё, в задницу, инспекция? Совсем спятил связной, током, видимо, его шарахнуло на зарядке аккумуляторов. У нас на задачах инспекторов не бывает! Какая у разведки инспекция, к лешему?!
Коробчонка подъезжает на высочайших оборотах, лихо, по-десантному, разворачивается и, качнувшись плавно и нежно, замирает, опустив обороты до минимума. Шлейф пыли повисает в воздухе, как дымовая завеса от любопытных глаз. Мехвод – мастер, да, мы оценили.
Заглушился движок с тихим жужжанием и потрескиванием машинных внутренностей. Что же это за командир гусар летучих к нам пожаловал, такой весь дерзкий и стремительный, а?
Пыль осаживается и перед нашими глазами предстаёт чудо. Вид оно имеет бравый и лихой – рослый красавец-подполковник, в новеньком ярком камуфляже высшего постсоветского военного шика – «Дубок»*, так называемой, чешской раскраски и с ярким, голубым с жёлтым, десантным шевроном на рукаве. Бушлат подпоясан новенькой портупеей, а сбоку болтается полевая сумка.
Полевая сумка! Б-ррр. Я мотаю головой, пытаясь прийти в себя. Как всё запущено-то, в тылу войны-то а? Этот предмет не просто – из другого мира, а, именно что – из другой вселенной, которая навсегда закончилась в декабре девяносто четвёртого. Из той же вселенной, что и хромовые сапоги и офицерское кашнэ.
В руках у красавчика новенький, блестящий АКМС, который визитёр лихим движением закидывает за спину. Жест очень военный и отработанный, он выдаёт в приезжем человека, отлично владеющего строевой подготовкой. Кто же это такой?
Весь блокпост, хозяева и гости с немым восхищением и немалым удивлением смотрят на гостя.
- Подполковник З…в, Войска Специального назначения! - Чётко приложив ладонь к голове, представляется тот.
- Кто здесь старший? – он обводит глазами нас, пытаясь выделить по каким-нибудь, признакам командира любого ранга. Это ему не удаётся – мы же, разведка. У нас майор больше похож на солдата, чем сам солдат, а иначе – майору долго на войне не протянуть.
Старлей, как хозяин объекта, с обалдевшим видом вяло козыряет. Он давным-давно не видел ничего и никого подобного – блестящего, нового и уставного и сейчас пребывает в неведении – что за ненастье свалилось ему на голову и что с этим делать?
- Здесь должны находиться две группы шестьсот девяносто первого отдельного отряда спецназа, где они? – голос подполковника, по штабному, тих и чёток. Вопрос конкретен.
Паша-ротный закашлялся, подавившись чаем из своей супервоенной фляжки импортного производства.
Подполковник оглядывает окрестности. Наш замухрыженный вид никак не может быть информативен для, столь, сурового и уставного служаки – взгляд его равнодушно скользит по нашим силуэтам.
Вот это кто, кажется, я припоминаю. Перед самой командировкой в бригаде нам представляли на построении нового замкомбрига, пришлого варяга, из танкистов, вроде бы. Мне, лично, было тогда, совсем не до знакомств и я эту информацию пропустил мимо ушей, совершенно. А теперь вновь испечённый спецназовский подполковник прибыл, так сказать, с инспекцией на поле боя. Ему, явно, не хватало сабли на боку и гвардейских закрученных усов. Да и в смелости ему не откажешь – катить в одно лицо по дагестано-чеченской границе в декабре двухтысячного года – да, тут медалью не отделаешься. Я бы, к примеру, не поехал бы.

Старлей - блокпостоводец покачал головой – ну и ну, мол, чего только на этой удивительной войне не увидишь и побрёл прочь по своим важнейшим делам. Его контрабасы - ординарцы, переглянувшись и едко ухмыляясь, последовали за ним.
Паша-ротный так и застыл с открытым ртом, никак не беря в толк – что же это такое делается в военном мире и как теперь жить с этим дальше?
Подполковник побагровел. Грозным рыком он, попытался было, вернуть старлея назад, чтобы как следует, задать ему по самое нехочу, но, видимо, даже ему, уставному и правильному стало понятно, что на войне подчиняться чужому начальству не принято и командовать чужими подчинёнными – тоже, да и чревато – вдруг, скомандуешь как-нибудь, не так, а тут – война и что делать далее? Снимать засранца-нарушителя субординации с должности и самому начинать нести службу бодро, ничем не отвлекаясь?
Старлей остался на десерт, а свирепый подполковник обратил - таки, наконец, своё высочайшее внимание на нашу потеющую ватагу.
- Встать! Всем построиться! Кто тут старший - ко мне!
Бойцы переглянулись и нехотя стали приподнимать свои худые и крепкие зады от тёплых камней. Андрюха, хмыкнув, поглядел на Пашу-ротного.
Тот, наливаясь лицом, словно очищенная борщевая свёкла, широко раздувал ноздри и крепко жал губы. Ещё бы! Раскрыть принадлежность разведывательного подразделения в ходе выполнения боевой задачи, вот так вот – легко и непринуждённо – это надо быть очень твёрдым и последовательным в своей тупости, совершенно не понимая, что ты ставишь под гибельный удар своих подчинённых. Паша таких людей терпеть не мог, независимо от занимаемого ими положения и в этом вопросе был бескомпромиссен и свиреп.
В конце концов – он сам шёл по тропе и очень нередко – самый первый. Соответственно, в связи с негласным Кодексом войны Паша имел право говорить и действовать резче, круче и шире, чем это можно было бы обычному капитану в серых армейских буднях.
Подойдя к недоумевающему полководцу, Паша борцовским захватом по-медвежьи приобнял его и сообщил ласковым голосом, не сулившим ничего хорошего:
- Пойдём-ка, дружище, пообщаемся – и увлёк за собой подальше от любопытных солдатских глаз. Подполковник открыл рот и, обалдев от такой наглости, пошёл в такт, увлекаемый Пашиными ручищами-захватами.
Паша рисковал! Какой бы ни была обстановка, подполковник мог стереть в ноль Пашину карьеру легко и непринуждённо, уж, толщина-то детородного органа у собеседников была несравнимая. Достаточно было одного рапорта, чтобы Паша, в самом лучшем случае вылетел бы на гражданку вольной птахой, очень быстро и без зацепок, тогда такие дела решались бодро, без лишней бюрократии.
Но, видимо, подполковник сумел стряхнуть с себя бронзовую краску и слегка поработать мозгами. Чистый горный воздух сделал своё доброе, здоровое дело и Паша к нам вернулся, вполне себе – довольный, хотя, запах адреналина стоял в воздухе очень отчётливо.
Разговаривали они недолго – минуты две. После чего, Паша взглянул на начальство очень внимательно, а начальство на Пашу – очень злопамятно.
- Приготовиться к отправке! Проверить связь, оружие, снаряжение! Командиры групп – ко мне! – Паша отдал распоряжения, одновременно глядя в пёстрый квадратик карты и зашнуровывая свой сплавовский «мародёр» - рюкзак, сшитый по индивидуальному спецзаказу.
Подполковник стоял поодаль, рассеяно глядя перед собой и никак не реагируя на нашу суету.
Я рыкнул на своё войско, которое уже было взбодрено и, практически, готово к очередному подвигу. Все? Все! Всё? Всё! Коротко и по существу.
Из блокпостовской будки вышел озадаченный старлей и выскочило несколько бойцов десантного вида, на ходу натягивая шлемаки на лохматые и сонные головы. Зарычали усталые армейские дизеля в двух бэтээрах, водитель бээмдэшки, примчавший сюда незадачливого полководца, выплюнул бычок из чёрного овала рта и полез в раскалённое машинное нутро.
- По машинам! – Паша по-наполеоновски махнул рукой.
Я с отделением примостился на бээмдэшке, Андрюха с другим – по царски расположился на бэтээре.
Куда сел подполковник – я не увидел.
Мы покатили, звеня гусеницами и рыча инжектором, по горному серпантину через перевал, там, где был ещё один блокпост. Наша тесная посадка имела одно преимущество – мы шли первыми и глотать толстый пыльный шлейф пришлось всем остальным, сидевшим , более комфортно. Зато – мы рисковали больше, так как шли без инженерной разведки и в случае чего – взлететь на воздух должны были с большей вероятностью.

А что было потом? Потом мы долго колесили по каким-то приграничным чечено-дагестанским дорогам, постепенно покрываясь толстым и пушистым слоем рыжей пыли.
К вечеру нас привезли на поляну возле какого-то чеченского села, на бывшее кукурузное поле. Там уже стояла вразброд бронегруппа, во главе с двумя танками и парой пехотных рот.
Паша расположил нас, прямо на поле и сухие осенние стебли собранной кукурузы кололи, словно острые пики, не давая мне спать всю ночь. К утру один из этих стеблей проколо-таки, мой каримат* и впился мне в левый бок, заставив проснуться раньше времени. Всё в этой республике было против меня, даже собранная два месяца назад, кукуруза.
Рядом с нами ночью бубнила пьяноватая пехотная компания, втихаря от начальства разлив меж собой бутылку какой-то бурды и иногда постреливая в тёмную ночь из стоящего на железных лапах, АГС, изображая беспокоящий огонь.
Обстановка была, в полном соответствии с песней Бернеса про пули и ночь, вот только никак не могло прийти в голову изображение жены, сидящей у детской кроватки. Видимо, образ жены сопротивлялся до последнего, не желая попадать в такие гиблые места и расстраивать меня нескорой встречей.
Перед самым рассветом, после очередной попытки обстрелять окружающую действительность, несчастному АГСу надоело слушать пьяную бредятину и быть послушной игрушкой в неумелых руках и он, после выстрела завалился набок. Очередь из гранат разорвалась в близлежащих кустах, один из осколков попал в шею самого бубнящего пехотного контрабаса. Пока его компашка сообразила – что к чему, пока прибежал фельдшер, хлопая сонными глазами, пока он не очень умело пытался наложить повязку на грязную и тощую пехотную шею – рассвело.
Мы собрались в колонну, выдвигаться в свой лагерь, пехота – сопровождать нас и ехать дальше, по своим пехотным делам.
Контрабас тот, кстати, помер. Его завернули в плащ-палатку, положили на танк с тралом и привязали к броне, чтобы при подрыве его труп не улетел сильно далеко.


Двадцать один ноль-ноль. Новый Год по-домашнему. Начинает бить артиллерия. Вначале – огромные хоботы стапятидесяти – с-чем-то миллиметровые самоходки, плюются, как гигантские железные жирафы – звук получается лупящий и резкий, от него болит голова и закладывает уши. Снаряды-чемоданы с громким визгом улетают в снежную кашу, куда-то в горы. Потом наступил черёд артдивизиона – дэ-тридцатые* лают короткими гавками наперегонки, сливая стрельбу в непрерывный грохот. Неплохо беглым огнём работают парни!
На правом фланге молотком по бочке стучат миномётчики. А вот и танкисты «делают вещи» - их рота по очереди встречает сибирский Новый год огненными клубками выстрелов танковых пушек. Получается очень красиво и жутко, словно, гигантский сухопутный броненосец, палящий по горам с одного борта.
Массово летят вверх осветительные ракеты, мины, сигналы химической тревоги с унылым воем и свистом оповещают окрестности о грядущей химической беде.
В Дарго гаснет свет. Жители, видимо, опасаются, что какой-нибудь особо ретивый стрелец возьмёт в прицел светящееся окошко, но в этот раз всё обходится мирно. Автоматы и пулемёты добавляют красивых цветов в снежную пелену ночи.
Вот и соседи-зенитчики застучали своими «Шилками» выдавая неимоверной красоты гроздья зелёных огней под углом сорок пять градусов.
Вся эта какофония продолжается около часа, пока в сознание стрелков не приходит мысль, что праздник имеет ещё одну часть, которая ещё не наступила. А значит – повод попалить дурниной куда глядят глаза – скоро представится снова.
В перерыве между безумством стрелковой симфонии я слышу пьяный разговор соседей, которые собираются, в очередной раз запустить «Шилку» и поехать на выручку своего товарища, встречающего праздник в нашем узилище. Но, к счастью, битые рожи восторжествовали – воспоминания о контактном бое ещё живы и не дают в полной мере разыграться буйной фантазии.
Вместо этого группа контрабасов обсуждает направление и содержание салюта, который должен грянуть в двенадцать часов ночи по местному времени и быть истинным выражением всех тех чувств, которые контрабасы питают к этой несчастной земле.
Надо только перезарядить оружие и пополнить боекомплект.

--------------------------------------------------------------------------------------------
дэ-тридцатые* - артиллерийское орудие, Д-30

каримат* - коврик для сна на земле, снегу. В армии не поставлялся, покупался за свои деньги.

«Дубок»* - расцветка камуфлированного обмундирования, очень популярная. По слухам, окраска производилась красителями, произведёнными в Чехословакии

горка* - костюм горный, всесезонный и всепогодный. Обычная туристическая штормовка

АГС* - автоматический гранатомёт станковый

31 декабря (продолжение)

Сытые, накуренные и довольные жизнью караульные подходят ближе к моему посту, вначале – двигаясь не спеша и вразвалку, но, услышав приближающийся неуставной пьяный разговор, ускоряют свои движения. Солдатская чуйка работает в нужном направлении!
Скинув тугие вещмешки с ночным «хабаром» они без лишней команды рассыпаются вправо-влево от меня, оценив обстановку, как предкритическую. Это, опять же - радует, так как народ наш солдатский на войне ещё не сильно пообтёртый и лишнее доказательство слаженной работы солдат-призывников – бальзам на душу командира. Предварительная работа на полях-полигонах, выходит, была проделана не зря и начинает приносить свои плоды.
Алкаши-котрабасы приближаются к посту. Тридцать метров. Пора!
Я встаю из окопчика, как ангел Света и Добра, по случаю караула вооружённый ручным пулемётом и низким, совсем не ангельским голосом, командую – «Стой! Назад! Стрелять буду!» Интонация у меня - как у сообщающего о начале Судного Дня, по идее - должна помочь нагнать ужасов на неразумных.
Делегация соседей резко тормозит, как вкопанная. В их молчании чувствуется глубочайшее разочарование в этом несовершенном мире, в святых армейских традициях, в человечестве, в целом, и коварных земляках – в частности. Но, пауза очень коротка, всего лишь – для собирания рассыпающихся мыслей.
Один из делегатов решительно машет рукой – посторонитесь, дескать, внезапновозникшие на добром пути силы зла! Подите прочь, и дайте же дорогу добрым людям, спешащим по своим делам!
Ясно – понятно. Стаканов было, явно, больше четырёх, а тушёнки – очень мало.
Ну, что ж… держите, пацаны, не уроните. Я командую своему бойцу: - «Зелёную!»
Он моментально выхватывает из разгрузки трубку сигнальной ракеты и дёргает за свисающую нить с колечком. С громким шипением хвостатая ракета зелёным светящимся змием улетает в предновогоднее небо, превратив на минуту окружающий мир в виртуальный зеленоватый сюр из вида в ночной прицел.
Гости дорогие, нетвёрдо стоящие в паре десятке метров от нашей позиции застывают с открытыми ртами, задрав головы вверх и провожая пьяными взглядами затухающий зелёный огонёк. Очередная их ошибка – никогда не смотри вслед осветительной ракете. Определи её цвет и опускай глаза, смотри за посветлевшей местностью, угадывай, откуда тебя ждёт опасность, не забивай глаза ярким светом.
Ракета, повисев в серой снежной вышине, грустно погасла. Вы думаете – это всё?
Э, нет, ребята, вы сильно ошибаетесь, это вам не весь праздник, погодите-ка, немного, сейчас мы продолжим веселье.
Даю очередь над головами контрабасов, патронов на восемь – десять. Двое из них, смешно задрав руки, молча валятся носами вперёд, прямо в декабрьскую грязь. Воены, блять…непобедимые и легендарные. Третий тихо присаживается на корточки и, по зэковски, подвывая, начинает причитать:
- Не стреляй, начальник, в натуре, не стреляй, ё-моё, я – ничо, мы уходим, в натуре, начальник, не стреляй…
Я, глянув своим солдатам в лицо, коротко командую: - Без оружия – вперёд! Двоим – вломить, отпустить, одного – взять – повязать, сюда доставить!
Двумя камуфлированными волками бойцы вылетают из-за укрытий, гигантскими прыжками достигают импровизированного ринга и начинают бой без правил. По всем законам хорошей уличной драки-махаловки. Оглушённые и ослеплённые контрабасы поздно сообразили о том, что убийства не будет и можно было бы быстренько ретироваться для зализывания ран и подсчёта морального ущерба, но уже – поздно.
Мои соколики с разбегу обрабатывают сидящего и бывалого, который спущенным от мощнейшего удара, футбольным мячом катится в мою сторону, и, без паузы, приступают к основной части операции – работе с группой противника. Глухие удары и смачные шлепки перемежаются с короткими всхлипами и утробным подвыванием.
Наконец, противник подавлен, обработан, протрезвлён до степени самостоятельного принятия решения. Ему хватило ума не поднимать шума и молча принять свою судьбу на конкретном и непростом жизненном этапе.
С разбитыми головами и лицами двое быстро и молча, как и положено, отступают на исходный рубеж. Третий с заломленными до неестественного состояния, руками, повиснув на поддержке моих волкодавов и выкатив красноватые белки глаз, мычит в мою сторону что-то успокоительное. Дескать, я все понял, земляки, больше такого не повторится.
Даю команду обыскать страдальца. В это время возле меня материализуется Андрюха с тройкой резервных караульных. Судя по их грозному виду, они подорвались* из тёплой и вкусно пахнущей предновогодней палатки с огромным желанием размешать в фарш любого, кто явился причиной их быстрого бега, независимо от степени крутости и количества вооружения посягнувшего.
Я поздно соображаю, что-Андрюху-то я и не уведомил о предстоящем бое и мне делается не по себе от страха за судьбу пленного пэвэошника.
Опасения оказываются обоснованными. С разбегу, ничего не говоря, Андрюха гигантским, пудовым кулачищем, более всего напоминающим гирю в двадцать четыре килограмма, вбивает душу юргинского дикого гуся внутрь его хлипкой сущности. Гусь окончательно повисает на руках у бойцов и обильно фонтанирует кровью вперемешку с остатками трапезы.
- Утаскивайте этот организм в лагерь. Обыскать, отобрать всё, одежду оставить. Дать старое одеяло и кинуть в зиндан* - Андрюха суров, но справедлив. Ведь, согласно Устава внутренней службы все объяснения с нетрезвым военнослужащим откладываются до его полного отрезвления. А спать на улице в декабре – холодно и сыро, даже в Дарго.
Не завидую я землячку, когда он протрезвеет и проснётся. А судя по климату, это будет очень скоро. И вот тогда-то для него всё и начнётся, ибо, до утра вытаскивать чужого, похмельного, облеванного и окровавленного нарушителя никто не станет. Подпрыгивать ему с разбитым лицом и сломанными рёбрами в ледяной глине, покрытой красивыми снежинками в полной темноте до самого утра. Под равнодушный грохот новогодней канонады и пьяные вопли его, более удачливых, однополчан.
Спустя полчаса, разобравшись в ситуации и обстановке, Андрюха объявляет мне и бойцам благодарность от имени Паши-ротного за смелые и решительные действия и награждает нас большим куском вкусно пахнущего домашнего сала. Сало доставляет посыльный, завистливым взглядом окинувший поле недавнего экшена. Как всякий воевавший, Паша превосходно разбирается в военных деликатесах и нуждах своих подчинённых. До встречи Нового года остаётся пять часов.

По команде Паши-ротного двое бойцов стреляют «эршэгэшками»* в чёрные дыры входов в блиндажи. Гранаты с дьявольским шипением исчезают под землёй. Раздаётся два глухих бурчащих взрыва и две кучи земли вперемешку с брёвнами вырастают на тихой лесной полянке. После этого следует нечеловечески, стальная, я бы даже сказал – титановая, пауза в три секунды. Только тот, кто засаживал на лесных или горных дорогах противника, может оценить красоту этой рискованной идеи – не палить, как сумасшедшие, куда ни попадя, а дождаться, когда удивлённый, напуганный и ошарашенный противник полезет на свет Божий из всех щелей, чтобы начать покос в полном комплекте.
- Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот – три. Огонь!
Мы гавкнули разом из трех десятков стволов. Тишину зимнего кавказского леса вспорол рёв автоматных и пулемётных очередей, скупые и точные щелчки снайперских винтовок.
- Стоп! СТОП, блять!!
На поляне не было ни души. Ни одной, самой завалящей бандитской души. База оказалась пустой. Почему и отчего – разведчиский фарт нынче оказался не за нас.
Паша усталым жестом послал меня с тремя бойцами досмотреть территорию злодейского вертепа, а сам обратился к связисту с грустным докладом в вышестоящий штаб об отсутствии результата.
Я, спустившись на поляну, облазил всю округу, со страхом ожидая подрыва кого-либо из бойцов на оставленных боевиками сюрпризах, но всё обошлось. Мы не нашли ничего. Совсем – ничего. Завалящей гильзы – и то не было. Одни только ямы, окопы, тропинки, обложенные аккуратными жёрдочками. В самом краю торчал одинокий горб старого блиндажа с полуобвалившейся крышей, остатки Первой кампании, так бездарно слитой ельцинскими политиканами.
Я кивнул бойцу, чтобы он проверил и эту протухшую яму. Боец с явной неохотой взглянул на меня – лезть в дурно пахнущую заплесневелую дыру, больше всего напоминающую анус какого-то древнего и огромного животного, ему явно, не хотелось. Однако, я точно знал, что Паша и Андрюха наблюдают за моими действиями в два бинокля и их оценка будет очень важна для моей дальнейшей военной карьеры и авторитета среди личного состава.
Поэтому я со зверским лицом мотаю головой и боец, обречённо взглянув на белый свет, заползает в глинистое нутро. Проползав в бездне минут пятнадцать, боец выныривает из дыры со счастливой улыбкой на лице. Я вопросительно гляжу на него, что, мол, там, старина, такого интересного обнаружилось? Ящик сгущёнки? Боец, сияя, подходит ко мне.
- Смотри, командир, чего там нашлось!
Разжимает кулак и на ладошке его блестит желтый металлический кружок. Николаевский золотой червонец! Бородатый царь с оптимизмом разглядывает наши глуповатые лица, надеясь в очередной раз круто изменить свою судьбу.
Боец счастливо улыбается.
Я докладываю Паше о находке. Спустя пару минут к нам подтягивается сам Паша в сопровождении двух дюжих контрактников из соседней группы. Они деловито снимают с себя разгрузки и ныряют в старый блиндаж. Паша наполеоновским взмахом руки спускает вниз половину нашего войска и ставит задачу на поиск золотых монет в округе. Бойцы в недоумении переглядываются – им кажется, что Паша сбрендил после лихой атаки на пустую базу, но, увидев золотой аргумент в руках своего товарища, начинают рыть носами землю, практически – в прямом смысле этого слова.
По военным древним и неписанным законам отобрать трофей у захватившего ценность в боевой обстановке, нельзя. Это знали и понимали полководцы всех времён и народов, поэтому, Паша предлагает нашедшему монету бойцу новый американский камуфляж, который ему по большому знакомству и блату из Москвы подогнали более богатые однокашники. Это огромная ценность и неслыханная щедрость со стороны командира. Но боец категорически отказывается менять вечные ценности на сомнительные соблазны супостата.
Облазив на карачках с квадратный километр и не найдя больше, абсолютно, ничего, наше войско готовится уходить из района, так как своей пальбой мы рассказали о себе много интересного окрестным лесам и горам.
Сверившись с картой и определив направление, Паша командует к отбытию. Наша задача – до следующего рассвета выйти на блокпост десантуры из Седьмой дивизии, что стоит на дагестано-чеченской границе.

Праздник окончен, и мы снова превращаемся в грузовых лошадей. Мы снова бредём по узеньким тропинкам среди густой и колючей чащобы. Снова пот заливает лица, снова пляшут красные звездочки перед глазами и трясутся ноги. Снова безумно хочется домой, хочется есть, спать и отдыхать как можно дольше. Снова и снова крутится мысль в голове: «Какой же я идиот!»
Отряд подходит к селу. Отчётливо тянет вкусным дымком сгоревших кукурузных стеблей и местного хвороста. Откуда-то слева фонит запашком жареного мяса, заставляя рот захлёбываться слюной. Мычит корова.
Село тихо и безлюдно.
Мы мокрые, перемазанные глиной, увешанные оружием и одноразовыми гранатомётам входим по главной улице в село. Разделившись надвое, прижимаясь к заборам и поводя стволами по сторонам, двигаемся в направлении виднеющегося леса.
Я знаю – это не так. Я знаю, что это неправильно и про это писать нельзя. Возможно, меня осудят и будут презирать. Но сказать об этом я обязан.
Дело в том, что меня всё время не покидало стойкое убеждение и внутреннее ощущение чего-то плохого. Может, виной тому, множество книжек про войну, прочитанных в детстве. Может, общая усталость и моё воспалённое воображение, не знаю.
Только, вот, у меня в голове постоянно вертелся образ немецких карателей, упорно разыскивающих партизанский отряд из местных, которым помогают родственники из окрестных сёл, оставшиеся под оккупацией. Простите меня, мои однополчане за такие мысли, я не виноват, они сами пришли. А на всех остальных мне наплевать.
И то, как мы шли по селу, и невозможность в своей родной стране остановиться на привал, попить воды из колодца на круглом пятаке местной площади, и дед с длинной белой бородой, угрюмо, с ненавистью, глядевший на нас из-под своей лохматой шапки. Это всё напоминало мне какой-то советский фильм про партизанские времена. Было очень неприятно. Хотелось пристрелить деда, спалить к чертям эту деревню, а потом уехать домой.
Тётка, копавшаяся на огороде, увидев нас, с ужасом кинула свою мотыгу и молча побежала в дом, видимо, чтобы схватить детей и спрятаться от нашего нашествия. Вдруг перестали лаять собаки. Стояла мёртвая тишина.
Мы прошли село, спустились по глинистому обрыву к реке и двинулись вдоль по руслу. Идти пришлось практически - по воде, по скользким и острым камням, против течения.
Андрюха подгонял нашу плетущуюся группу, как добрый восточный пастух - ленивого ишака, нагруженного доверху припасом и никак не понимающего всей важности, и нужности похода. Снова накатили волны смертельной усталости, снова перед глазами - пляска красных точек и кружочков, шум в голове и вкус крови на губах. Тропы нет и ноги постоянно бьются об камни, рюкзак, нагруженный сотнями штук чугунных гирь, мотает тело из стороны в сторону, сбивая дыхание. Ремень пулемёта тупой пилой врезается в плечо. А, ведь, надо не просто брести, подгоняя себя мыслями о предстоящем отдыхе, необходимо зорко вести наблюдение, чтобы заметить противника первым. Надо следить за обстановкой по флангам, оборачиваться в тыл, наблюдать за состоянием бойцов головного дозора, командами командира, направлением движения, возможными препятствиями, маршрутом. Наконец, надо умудриться заметить и не наступить на мину или взрывчатку-самоделку, потому что, жить - хочется и, желательно - на своих ногах, а не на казённых. Казённые, говорят, дорого стоят и не очень удобные.
Сзади раздаётся негромкий свист. В принципе - речка шумит достаточно громко, могли бы и позвать. Но, любой нормальный спецназёр знает, что вода очень хорошо и далеко передаёт шум и поэтому кричать возле реки очень не рекомендуется. Я обернулся на звук, прищурившись и протерев лицо от солёного пота грязной пятернёй.
Что-то там не то. Кивнул своим бойцам, как сторожевым собакам, хрипло выдавив: "Лежать! Наблюдать!", вернулся к своему командиру.
Андрюха стоит, держа за плечо нашего тылового пулемётчика. Тот с лицом, выражающим эмоции несчастного, которого должны казнить через пять минут, мелко и хрипло дышит, закатив глаза и свесив руки. Губы у него синие, а лицо - белое, до неестественного вида. Пулемёт обиженно стоит на камне, грустно отвернув от хозяина заострённый нос пламегасителя.
- Чё тут у вас, Андрюх? - выдавливаю я из себя, пытаясь восстановить дыхание. Вопрос, явно, лишний. Вся обстановка написана у бойца на лице. Кажется, мы попали...
- Да, вот, сдох парень. Курить рано начал, спортом в детстве не занимался - Андрюха с презрением в голосе кивает на виновника незапланированного привала.
- Говорит у него – сердечный приступ – в андрюхином голосе интонации обманутого жизнью философа.
В этот момент, шумно дыша, как лось на пробежке, к нам подтягивается Паша-ротный.
У него на лице, в отличии от несчастного солдатика, написана решимость всех порвать и сожрать. Крупные ручьи пота бегут у него из-под шапки.
- Како. Го. Хера?! - в три приёма спрашивает Паша.
- Быстро. Ноги-в-руки. И. Вперёд. Пошли - Паша никак не может отдышаться. Ага, ага - со злорадством думаю я. Не только мы такие чахлые - вся жизнь такова...
Паша с Андрюхой проводят моментальный консилиум. Итоги его очень неутешительны.
Мы находимся в очень опасном с тактической точки зрения, месте (это правда). Справа и слева от нас - отвесные обрывы и скалы, мы движемся по глубокому каньону. Вся округа знает про наше движение и, если нас здесь заприметят - расстрелять нас как в тире, желающих найдётся очень много и очень быстро.
Единственное наше спасение - это высокая скорость движения группы. В этом месте консилиума Паша пристально посмотрел на меня. А я - что, я - ничего. Я сам сюда приехал, никто меня не звал.
Паша пинает бойца: "Бегом, подпрыгнул и пошёл, козлина!" Боец, уныло пошатываясь, бредёт не разбирая дороги.
- Если ты сдохнешь – обещаю тебе, что напишу твоим родителям, что ты сдох в бою. Поэтому – иди, пока сможешь. Тащить тебя некому – Паша откровенен и конкретен. И это – правильно. У него под крылом сейчас три десятка человек и Паша за них отвечает.
- Замок, бери его рюкзак, Андрей Саныч - пулемёт. Всё, я сказал - Паша делает закругляющий дискуссию, жест и командует: "Пошли!"
У меня подкашиваются ноги. Я кое-как передвигаюсь со своим барахлом на плечах, а тут мне ещё два десятка килограмм на горб!! Я же свалюсь, Андрюха! Но тому, явно, не до меня. Он пытается приспособить громоздкий ПК к себе на спину, стараясь при этом не смотреть на виновника торжества.
Остальная группа с ненавистью и презрением глядит на своего сослуживца. Он нарушил табу. Один из самых главных солдатских негласных запретов, о котором ходит столько легенд и баек, который имеется только в устном творчестве и начисто отрицается на гражданке.
Солдатский закон, суровый, но - справедливый, гласит: "Никто не может отказаться нести своё оружие, тем более - в боевой обстановке".
Бросивший оружие солдат равен по силе ненависти и презрения генералу Власову, времён Великой Отечественной. Независимо от того, как эту ситуацию оценивают командиры, законы или понятия. Такой солдат нивелируется до полнейшего игнора и презирается всеми категориями солдат. Срок его службы, исчисляемый для всевозможных дембельских льгот, аннулируется полностью. Земляки от него отворачиваются и перестают с ним общаться. Бросивший оружие солдат выводится из боевого расписания группы и поступает в хозобслугу, в распоряжение старшины роты. Он больше не допускается к оружию, не назначается в караул, наряд с оружием, становится беспрекословной рабсилой. Сидеть за одним столом с остальными солдатами ему более, нельзя, ест он отдельно и после всех. Ему запрещается делать дембельский альбом, одевать берет и кем-либо, командовать.
Это высшая мера солдатского презрения, ибо, бить бросившего оружие, категорически запрещается.
Итак - минус один.
Взваливаю на себя второй рюкзак. Спина предательски потрескивает. Ноги начинают дрожать и подкашиваться. Сердце бешено стучит и прыгает внутри, пытаясь вырваться из грудной клетки и осветить на короткий срок всю округу, как в известном рассказе у Горького. Я сделал пару шагов. Бойцы головного дозора со страхом посмотрели на меня.
Вскоре, всё вокруг потонуло в кроваво-мутном тумане. Я брёл, пошатываясь и еле переставляя ноги. Сколько прошло времени - сказать не могу. Просто, однажды, через сотни тысяч лет, некто добрый и сильный произнёс в пространстве: - "Слышь, герой, сымай рюкзак-то. Две штуки нацепил - самый жадный, штоли.."
Это был блокпост десантуры. Я дошёл.


зиндан* - глубокая яма, исполняющая роль тюрьмы

подорвались* - быстро вскочили с места и побежали

«эршэгэшками»* - РШГ – ручной штурмовой гранатомёт, («оглобля» - жаргонное наименование)

(no subject)

31 декабря (продолжение)

Нестандартного размера шум выводит меня из ностальжи-транса в суровый реал. Мощнейшая перегазовка армейского двенадцатигоршкового дизеля с оглушительным столбом сизо-чёрного выхлопа способна разбудить всё живое на много вёрст в округе.
Я выглядываю из-за бруствера в направлении окопавшихся часовых неба, всматриваюсь в обстановку. Одновременно, я в неё вслушиваюсь и внюхиваюсь, попутно обрабатывая полученную информацию головным анализатором.
Выходит, так, что древняя «Шилка» долгое время ремонтировалась (или – делала вид, что ремонтировалась) и не могла запуститься, а тут, вдруг, аккурат, к Новому году, удача и случилась. На радостях экипаж решает немедленно отметить это радостное событие. Техник роты уговаривает прожженных юргинских контрабасов повременить с праздником до ночи, видимо, чтобы быть полностью спокойным за воздушную обстановку в районе, но контрабасы неумолимы в своём желании как следует подготовиться к встрече грандиозного события. Аргумент железный - не каждый день удаётся запустить много недель стоящий без движения агрегат.
Пока идёт препирательство сил добра и зла, многострадальная «Шилка» глохнет под заунывный вой экипажа и торжествующий вопль техника.
Но, решение принято, видимо, очень задолго до новогоднего рубежа и выполнено оно будет, безусловно. Технику прямо и открыто объясняют дальнейшую его судьбу в случае конфронтации с пушечным мясом/окопным быдлом и тот решает не рисковать, ретируясь под звуки водопада сибирского мата, несущегося в его сторону длинными пулемётными очередями.
Я обоснованно предполагаю, что сейчас ребята махнут по первой-второй, слегка понюхав банку с тушёнкой, потом добавят ещё пару-другую, покурят, поговорят, а потом их потянет пройтись. Сходить, так сказать, в гости кума навестить. Здесь всё зависит от размера стаканов или предметов, их заменяющих, а также, от габаритов участников пира.
И это предполагаемое развитие событий мне активно не нравится. Таких ребят-октябрят я за свою армейскую действительность навидался предостаточно и все их действия, утомительно-однообразные, известны наперёд. Поскольку, к своему начальству ребята явно не пойдут, остаётся единственная свободная тропинка – к нам. Тем более что формально-номинально мы – земляки, а в армии это много значит. Навестить земляков перед встречей Нового года – что может быть приятней и полезней?
Я оглядываюсь на наш лагерь, но моих бойцов ещё пока не видать. Куда им спешить – солдат спит, а служба идёт.

Разговоры в полевом ресторане становятся громче. Пошло в ход курево. Кого-то вслух, обозвали мудаком.
Это говорит о том, что градус накала мероприятия повысился до состояния «очень тепло» и пора докладывать оперативному дежурному о предстоящих мероприятиях.
Дежурный нашего отряда, с которым я связался по радиостанции, отреагировал на информацию просто, флегматично и по - самурайски, коротко:
- Если полезут – застрели их нахер, да и всё. Не мешай мне, сам разберись, тут пятьсот двадцатая группа на связь не выходит уже второй час.
Легко ему там, в теплой, натопленной и светлой изнутри палатке давать такого рода советы.
«Застрели их нахер»… хм, надо же…умный человек из говорящей шапки…
С другой стороны, никакими военными документами или наставлениями такая ситуация не предусматривалась и как на неё реагировать – тоже. По своему опыту я догадывался, что за вторжение на границу поста пьяных контрабасов можно, например, напугать до усрачки, дав им над самой головой пару длинных трассирующих очередей, такие аргументы, как правило, отрезвляют на некоторое время. Но, я встречал в своей жизни людей, которые могли обезбашенно переть и на амбразуру, невзирая на плотный встречный огонь, стоило им, лишь, накатить пару стаканов. Рисковать или проверять такие теоретические выкладки мне совсем не хочется.
Стрелять в россиян – тоже. Оставалось уповать на громаднейший авторитет армейского спецназа и на невозможность вести полноценный рукопашный бой группой на ограниченном пространстве нашими партнёрами по кавказской битве.
Философски предположив, что события всё равно случатся и помешать им я не в силах, осматриваю позицию, определяю расстановку сил и средств, продумываю план действий и его возможные варианты.
Контрабасы делятся на подгруппы по интересам. Часть из них, видимо – самые жаждущие и любящие застолья, остаются за очагом, продолжая периодически выхлёбывать содержимое праздничных ёмкостей. Другая часть, как я и предполагал, преисполненная добродушного дружелюбия и гостеприимства, начинает движение вниз по тропе.
Определяю цель: трое, невысокие, худощавые, один уже пошатывается, оружия не видно. Дальность – сто метров.
Оборачиваюсь и вижу двух своих подчинённых, нагруженных и бодрым шагом изображающих рвение и готовность к подвигу. На душе светлеет, и падающие снежинки снова кажутся не злыми и колючими сюрикенами, а добрыми и мягкими вестниками предстоящего праздника.

Мы пролежали на ковриках до самой темноты, так ничего и, не увидев, не услышав, не понимая – что и зачем мы делаем. Ближе к ночи из кустарника неслышно материализовались двое сородичей нашего проводника – такие же небритые и диковатые на вид абреки. О чём-то коротко посовещавшись, они выкурили по маленькой, игрушечной трубочке с каким-то ароматным наполнителем, посгребали в кучу опавшую листву, быстро перекусили чем-то неведомым и непонятным (на самом деле, это - знаменитая смесь из мёда, кураги, грецких орехов и чернослива в кавказском варианте).
После чего кавказцы завернулись в свои одеяния, зарылись в кучи листвы, как дикие кабаны и замерли, то ли – уснув, то ли – ожидая благоприятного момента, чтобы, усыпив нашу бдительность, перерезать нам всем наши русские горла.
Мы с Андрюхой пожевали холодных рыбных консервов с армейскими галетами, тайком от Паши выкурили по сигаретке и, разделив ночь напополам, решили, что наши горла нам ещё пригодятся.
Всю ночь вдалеке летали трассера и бухали разрывы, периодически гремела артиллерия, летали какие-то летательные аппараты и стартовали осветительные и не только, ракеты, но это всё творилось где-то там, левее, правее, дальше. Длинные очереди перемежевались с одиночными выстрелами, что-то где-то горело, сверкало, светилось, гремело и взлетало, одиноким ночным ангелом гудел в небе невидимый ретранслятор-самолёт.
В нашем же захолустье было тихо, как в старом погребе зимой.
Под самое утро, когда я после смены дремал на своём спальнике, Андрюха ткнул меня в пятку. Я моментально положил правую руку на ледяной корпус своего верного РПК и открыл глаза.
- Пойдем, Викторыч. Буди народ, через десять минут выходим.
Я ничего не успел сделать – ни позавтракать, ни покурить, ни продрать глаза – только глянул на часы да быстренько смотал свой допотопную ватную кровать и кинул в рот несколько «эмэндэнсов»* из питательного рациона.
Абреки – бодрые и подтянутые, поглядывали на нашу братию с лёгким презрением и недоумением. Как мне думалось, им было до сих пор непонятно – как же это мы такие неуклюжие и раздолбайские могли дважды победить целых двух местных Шамилей, одного – в Дагестане в 99-м, другого – почти там же, только веком ранее.
Это не укладывалось в голове местного населения, вот уже почти, полтора века и вызывало когнитивный мощнейший диссонанс у всех, на эту тему размышлявших.
Видимо, так было угодно высшим силам и поэтому гордым сынам окрестных гор не оставалось более выбора, как сотрудничать с нами под видом вымышленной политиками борьбы с терроризмом.
Мы сонным колхозом, неумытые и голодные, выдвинулись вслед за проводниками в полной готовности ко встрече с неизвестностью.
Пашина идея заключалась в очень раннем выходе и подходе к предполагаемому лагерю боевиков, вызову артиллерии и добивании остатков банды силами своей полуроты. Идея, как всегда, была блестяща. Три проводника за патриотизм или за некую мзду заверили наше верховное командование о своих намерениях посчитаться с бандитами за всё плохое и провести группы спецназа прямиком к вражьему стану. Пашин, предполагаемый орден и майорская звезда путеводным ориентиром направляли твёрдую поступь наших ботинок навстречу грядущему подвигу.
Рассветало.

Через час продирания сквозь невероятно колючий подлесок и петляния между гигантских буков, наше войско по гребням холмов, окружило-таки, небольшую, заросшую впадинку, напоминающую перевёрнутую узбекскую тюбетейку с ручейком внутри. В каменистой низине тюбетейки просматривались следы человеческого бытия – тропинки, окопчики с укреплёнными стенками, входы в землянки, мостики для умывания, туалета, стол под обрывками полиэтилена, какие-то бочки. Видимо, вражий стан-таки, имел место быть.
Связавшись с командованием, Паша-ротный несколькими короткими и точными движениями указательного пальца расставил силы и средства по полукругу, не оставляя ни малейшего шанса потенциальным обитателям блиндажей.
После чего он коротким кивком объяснился с абреками, давая понять, что их миссия завершена, договоренности будут выполнены и дальше наш отряд в их присутствии не нуждается. Гости не дали себя долго уговаривать и моментально растворились в предрассветном прозрачном воздухе, оставив после себя смутное ощущение чего-то несправедливого и стойкий запах чеснока.
До ближайшего блиндажа было метров двести пятьдесят, для пулемёта – детская дистанция.
Мы приготовились к бою.
--------------------------------------------------------------------------------------
* «эмэндэмсы» - драже известной марки из рациона питания. Невероятно, вкусная вещь.