Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Заглавный пост

2
Это я.
Древняя, покрытая пылью и глиной бээмпэшка, чихнув, заглохла, слегка качнувшись. Из люка выглянуло копченое лицо мехвода в обрамлении потерявшего всякий цвет шлемофона, и поблескивая зубами произнесло: "приехали" с длинным и замысловатым матерком в придачу.
Я спрыгнул с "брони" и в этот момент Вован, который был очень неплохим фтографом и пользовался не китайскими мыльницами, как все мы, а какой-то замудреной зеркалкой скомадовал - "Санёк, улыбочку. Фото на память!" Улыбаться не хотелось. Не хотелось вобще ничего - ни есть, ни пить, ни спать. Сил осталось только на то, чтобы изобразить некое подобие улыбки, да молча кивнуть, давай, мол, Вован, фотай меня, если тебе это зачем-нибудь надо.

Я родился в Советском Союзе. В 91 году, узнав о ликвидации СССР равнодушно  пожал плечами. Проблем хватало иных. За это равнодушие пришлось потом платить, и очень дорого, и очень долго. Теперь моя Родина называется Россия. Второй раз я ошибаться не буду.

В блоге запрещено все то, что запрещается законами РФ и правилами ЖЖ. Остальное  - на мое усмотрение.

Основы боевого выживания

Кто из вас, друзья мои, переправлялся через реку зимой? Нет, не по льду метровой толщины и не по понтонному мосту, наведённому инженерным батальоном, а по воде. По мокрой и холодной зимней воде. Очень увлекательное занятие, доложу я вам.
Я родился и вырос на Енисее, большой, глубокой и быстрой реке. В детстве летом мы всем пацанским двором пропадали на его берегах с утра до темна, учились плавать, рыбачили, катались на "торпеде" – привязанных длинной проволокой к прибрежным деревьям, деревянных санях. Благо – течение у сибирской реки было подходящее – под 2 метра в секунду.
Но, как водится, в сентябре уже в воду никто не лез – сибирское лето коротко. А в конце ноября Енисей сковывал лёд. В конце января лёд был такой толщины, что по нему спокойно, до самого конца марта ездили многотонные грузовики и трактора, а пешком по льду ходили, порой, и в первую декаду апреля.
И всё шло своим чередом и установленным порядком. В школе, помнится, меня очень впечатлил стих поэта Твардовского о переправе. Помните:
Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда..
На войне – дело обычное, первый этап форсирования реки – разведка боем. Рота или даже, батальон переправляется на подручных средствах, на штатных понтонах, вскрывает оборонительные порядки противника, если повезёт – захватывает плацдарм на противоположном берегу и, как правило, погибает, дав возможность осуществить уже настоящее форсирование водной преграды основными силами.Что ж, рота - расходный материал, кому не повезло, тому - не повезло.

Самый впечатляющий момент стихотворения был о том, что ночью, в расположение основных сил приплыл боец-связист, а точнее – Василий Тёркин, который доложил обстановку и запросил огневую поддержку переправившемуся взводу.
"Два бойца сидят в дозоре
Над холодною водой.
То ли снится, то ли мнится,
Показалось что невесть,
То ли иней на ресницах,
То ли вправду что-то есть?
Видят - маленькая точка
Показалась вдалеке:
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке?
- Нет, не чурка и не бочка -
Просто глазу маята.
- Не пловец ли одиночка?
- Шутишь, брат. Вода не та!
Да, вода... Помыслить страшно.
Даже рыбам холодна."
Оказалось, что Тёркин обладает феноменальным здоровьем и готов после доклада и выпитой чарки, продолжить выполнять боевую задачу:
"И, у заберегов корку
Ледяную обломав,
Он как он, Василий Теркин,
Встал живой, - добрался вплавь.
Гладкий, голый, как из бани,
Встал, шатаясь тяжело.
Ни зубами, ни губами
Не работает - свело.
………. ……………… ………….
Дали стопку - начал жить,
Приподнялся на кровати:
- Разрешите доложить.
Взвод на правом берегу
Жив-здоров назло врагу!
Лейтенант всего лишь просит
Огоньку туда подбросить.
А уж следом за огнем
Встанем, ноги разомнем.
Что там есть, перекалечим,
Переправу обеспечим...
Доложил по форме, словно
Тотчас плыть ему назад."
Честно сказать, в юном возрасте у меня были большие сомнения в правдивости рассказа. Нет, я знал, что есть люди, купающиеся в холодной воде, «моржи», да и просто закалённый народ, но Енисей в ноябре переплыть было нереально даже самым морозостойким моржам. Его и летом-то не все могли переплыть и человека три-четыре парней, только с нашего двора, утонувших в тёмных и холодных водах, похоронили на моей памяти.
Впрочем, реки бывают разные.
Конечно же, в Советской армии этот стих читали и приняли к сведению. Понтонно-мостовые парки и иные переправочные и инженерные средства были в количестве изрядном и разнообразном. Ведь, как гласил военный учебник: «В состав европейской водной системы входит около 20 крупных артерий протяженностью более 1 000 км, около 15 рек, длина которых превышает 500 км и огромное количество небольших речушек. Но каждая из них имеет огромное значение. Их бассейны охватывают тысячи квадратных километров, образуя самую большую область внутреннего стока, составляющую 33 % всей площади континента» Не могла же наша непобедимая и легендарная, пустить такой важный вопрос на самотёк? Так и до Ла-Манша было бы не дойти, а этого допустить было, попросту – невозможно.

Прошло некоторое время, ознаменованное самыми разными событиями и делами, и, как-то раз, вопрос о переправе через реку встал передо мной вновь, в полный рост.
В одной из командировок я задал вопрос командиру роты: - «А как надо правильно переправляться группе спецназа через речку?», на что получил универсальный ответ всех времён и народов: – «Быстро и уверенно».
Этот ответ меня ни разу не устроил, и я решил погрузиться в вопрос. Тем более, что тема предстояла стать очень актуальной в самое ближайшее время.
Учебно-методической литературы, как таковой, в нашей структуре, практически, не было. Это звучит дико и неправдиво, но, это – факт. Какие-то брошюрки, отксеренные сшивки, самодельные конспекты. Вершиной методической мысли, которая предлагалась к изучению, была книжица из разряда – «популярно школьникам об армии».
Называлась она «Спутник разведчика» и изваял её, скорее всего, какой-нибудь, шустроватый полковник с кафедры Новосибирской альма-мамы, имея совершенно, коммерческую цель.
К моему ужасу, в ротной библиотеке ничего более стоящего не находилось. В бригадной секретке скучный прапорщик удивлённо промычал, в ответ на вопрос о методической литературе: - «Что, пиво в городке кончилось?», и посоветовал поговорить на эту тему с «афганцами», благо – таковые в бригаде имелись.
Но идея не сработала. Опалённые Кандагаром, ветераны все свои рассказы сводили, в основном, к двум вещам – кто и как умел добыть спиртосодержащие жидкости и, как и кто в каком составе смог вломить душманам по первое число. На очень конкретный вопрос о переправе через горную речку один бравый орденоносец вяло отмахнулся: - «А, бэтээры подъехали да перевезли. Так-то можно было и пешком перейти, потом, на ходу обсохнуть», и посчитал обсуждение вопроса законченным.
Вопрос завис в воздухе.
(продолжение следует)

В. Высоцкий. Песня о конце войны.

Сбивают из досок столы во дворе,
Пока не накрыли - стучат в домино.
Дни в мае длиннее ночей в декабре,
И тянется время, но все решено.
Вот уже довоенные лампы горят вполнакала -
И из окон на пленных глазела Москва свысока...
А где-то солдат еще в сердце осколком толкало,
А где-то разведчикам надо добыть "языка".
Вот уже обновляют знамена и строят в колонны.
И булыжник на площади чист, как паркет на полу.
А все же на Запад идут и идут эшелоны
И над похоронкой заходятся бабы в тылу.
Не выпито всласть родниковой воды,
Не куплено впрок обручальных колец -
Все смыло потоком народной беды,
Которой приходит конец наконец.
Вот со стекол содрали кресты из полосок бумаги.
Вот и шторы - долой! Затемненье уже ни к чему.
А где-нибудь спирт раздают перед боем из фляги,
Он все выгоняет - и холод, и страх, и чуму.
Вот от копоти свечек уже очищают иконы.
И душа, и уста - и молитву творят, и стихи.
Но с красным крестом все идут и идут эшелоны,
Хотя и потери по сводкам не так велики.
Уже зацветают повсюду сады.
И землю прогрело, и воду во рвах.
И скоро награда за ратные наши труды -
Подушка из свежей травы в головах.
Уже не маячат над городом аэростаты.
Замолкли сирены, готовясь победу трубить.
А ротные все-таки выйти успеют в комбаты,
Которых пока еще запросто могут убить.
Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,
Вот и клятвы слышны жить в согласье, любви, без долгов,
А все же на Запад идут и идут эшелоны,
А нам показалось, совсем не осталось врагов.

После атаки

Текст песни Калинкин Михаил - После атаки
Вот и всё, остывают стволы,
И наводчик глотает из фляжки.
Между траками пахнет полынь,
Мы сегодня родились в рубашке,

И во рту шелестящая медь
Утверждает - мы живы с тобою,
Там кому-то другому гореть
Позади после встречного боя.

Ах, как сладок горящий табак
Людям, выжившим в танковом тире,
Эта общая наша судьба
Под названьем "Т - 34".

Этот грохот, звенящий в ушах
И наводчик от пороха серый,
Эта общая наша душа,
Что насквозь пробивает "Пантера".

Траектория траков пойдёт
В неизвестность по жизненной глади,
А прославленный танковый взвод
Догорает на клевере сзади.

Мы стоим на опушке вдвоём,
В люк вливаются неба гуаши…
Это поле с кострами на нём
Наше всё-таки - всё-таки - наше !

Мы в измятую кружку нальём
Мы помянем танкистов вчерашних,
Это поле с кострами на нём
С утра этого - всё-таки наше !


Взято здесь: http://megalyrics.ru/lyric/kalinkin-mikhail/poslie-ataki.htm  
 

ничего, более похожего на войну, не читал

Теперь не нужен нам, весь белый свет
А званий и наград, тем более не надо!
Вам шлет из преисподней свой привет,
И ничего не ждет от вас в ответ
Сто тридцать первая, Майкопская бригада.
     
Мы видим свет, но ход все уже, уже,
Нагая смерть выходит на покос.
Из рваных тел исходят тяжко души.
Вперед! Аллах акбар! Спаси Христос!
     
За Родину! Не ставшую родной,
Прости, прощай браток, мы все тебе приснимся.
Налей и покури, - за упокой.
А к матерям, на день сороковой придем. Последний раз, в окошко постучимся
     

Стихи.

Снаряды

Лейтенант Александр Чурин,
Командир артиллерийского взвода,
В пятнадцать тридцать семь
Девятнадцатого июля
Тысяча девятьсот сорок второго года
Вспомнил о боге.
И попросил у него ящик снарядов
К единственной оставшейся у него
Сорокапятимиллиметровке
Бог вступил в дискуссию с лейтенантом,
Припомнил ему выступления на политзанятиях,
Насмешки над бабушкой Фросей,
Отказал в чуде,
Назвал аспидом краснопузым и бросил.
Тогда комсомолец Александр Чурин,
Ровно в пятнадцать сорок две,
Обратился к дьяволу с предложением
Обменять душу на ящик снарядов.
Дьявол в этот момент развлекался стрелком
В одном из трех танков,
Ползущих к чуринской пушке,
И, по понятным причинам,
Апеллируя к фэйр плэй и законам войны,
Отказал.
Впрочем, обещал в недалеком будущем
Похлопотать о Чурине у себя на работе.
Отступать было смешно и некуда.
Лейтенант приказал приготовить гранаты,
Но в этот момент в расположении взвода
Материализовался архангел.
С ящиком снарядов под мышкой.
Да еще починил вместе с рыжим Гришкой
Вторую пушку.
Помогал наводить.
Били, как перепелов над стерней.
Лейтенант утерся черной пятерней.
Спасибо, Боже - молился Чурин,
Что услышал меня,
Что простил идиота…
Подошло подкрепленье – стрелковая рота.
Архангел зашивал старшине живот,
Едва сдерживая рвоту.
Таращила глаза пыльная пехота.
Кто-то крестился,
Кто-то плевался, глазам не веря,
А седой ефрейтор смеялся,
И повторял –
Ну, дают! Ну, бля, артиллерия!

Взято у уважаемого камрада http://andrey-zorin.livejournal.com/
Это - к вопросам веры, религии, и роли их в войне. Без шуток и юмора, ибо в окопах неверующих не бывает.